Автор
В мире расchiáнной войны и разочарованных сердце офицеров, непредсказуемая любовь становится хуже обстоятельств. Несмотря на напряженную атмосферу перед будущей войной с Францией, герои забываются о политике и страхе в уютном объятиях друг друга.
Похоже, «Мой ангел злой, моя любовь…» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— С такими-то учителями немудрено!
Марья Афанасьевна пожала плечами, словно говоря: «думай, как знаешь, я же промолчу». Спрятала от холода ладони глубже в муфту, зябко поежилась. Поскорее бы в усадьбу прибыть, лечь в постель, нагретую горячими кирпичами, да под пуховое одеяло!
— Ты прав, Андре, я не питаю приязни к mademoiselle Шепелевой, — произнесла она после недолгого молчания. — Я, признаюсь тебе, не могу принять и понять персон, в коих все с лишком. С лишком прелести, с лишком стати, с лишком ума, не того ума, что жизни помогает, иного ума, заметь! С лишком всего! Будь она такой, как cousine, Катерина Петровна, при всем своем приданном, то я бы всерьез задумалась над твоим mariage, Андре.
— Даже так? — поднял брови Андрей.
— Именно так! Оттого и ходит Афродитой тут, на Гжатчине, а не в Москве или в столице, что с лишком всего. А спеси и самолюбования тем паче! Гляди же, mon cher, не попади в силок. Такого молодца еще не бывало здесь отродясь, то я тебе говорю. Сама была в диковинку, когда решилась на проживание в этих местах с прошлого года. Попадешь в силок и сам не заприметишь того, а там и в ощип!
Она не стала продолжать этот разговор, заметив, как похолодели глаза племянника, говоря о том, что тот неприятен ему.
Марья Афанасьевна сильно бы удивилась, если бы узнала, что схожие мысли ныне были и в головке Машеньки, притворяющейся перед своими спутниками дремлющей, ловящей жадно каждое слово, что было произнесено в тишине дороги. Тихо ныло сердце при воспоминании о том, как смотрели друг на друга Андрей Павлович и mademoiselle Аннет — так пристально, так длительно, словно проникая в души, в самую глубь.
Не к добру то было, совсем не к добру.
