Жаль, что не могу сказать того же самого о многих других владениях города.
— Наш дом на Тверской…? — Анна не могла не вздохнуть горько после того, как получила ответ, что московский особняк был почти полностью уничтожен огнем. Она недолго жила в том доме, но успела запомнить высокие потолки с лепниной, удивительную роспись стен, широкие подоконники в библиотеке, обитые бархатом для мягкости.
— Я была удивлена услышать, что вы желаете видеть меня, а Петра Михайловича, — переменила она тему, не желая думать о потерях, которые понесла ее семья из-за этой войны.
— Именно вас, Анна Михайловна, — управитель потер ладони, явно волнуясь. — Я бы желал испросить позволения увидеть господина Шепелева, Михаила Львовича.
— Михаил Львович не принимает визитеров по состоянию здоровья, — покачала головой Анна. — И я бы первая отказала вам — отец не может обсуждать текущее положение и дела хозяйственные. Петр Михайлович, как вам сообщали, временно принял сии обязательства на себя.
— Простите, Анна Михайловна, великодушно меня, но я вынужден настоять на своем. Видите ли, я бы считал себя неблагодарнейшим существом, коли б не повидался с господином Шепелевым ныне. Дело в том, что это мой последний визит в Милорадово…
— Как? — Анна не смогла скрыть своего удивления этим словам, а после не сдержала легкий упрек, который так сорвался с губ. — Неужто вы оставляете нас? И это ныне… ныне, когда…?
— Помилуйте, Анна Михайловна, — Модест Иванович чуть скривился, когда услышал, как дрогнул ее голос в конце реплики. — Исключительно по принуждению, не по воле своей! Даже после… после того, что случилось, я был всем сердцем и душой предан вашему батюшке и вашей фамилии, но… Так уж сложилось. Молодой господин вправе ныне решать сам, от кого ему принимать помощь и советы. Мои же ему не в надобности с сих пор, я этим утром получил полный расчет и передал книги [450]. Я не ропщу и не жалуюсь, упаси Господь! Но и уехать, не повидав Михаила Львовича, не могу. Столько лет! Не волнуйтесь, я не скажу ему ни слова ни о делах, ни о моем уходе. Буду нем на сей счет. Вы сами понимаете, верно, отчего я прошу вас позволить мне сию встречу. Не буду таить — Петр Михайлович был бы недоволен этим свиданием. Так что я смиренно приму ваш отказ, коли вы так решите. Но столько лет был подле…! И уехать без слова! Прошу вас!
Анна молча прошла до дверей и, распахнув их, крикнула в анфиладу Ивана Фомича или лакея, что мог быть рядом в тот миг.
— Проводите господина управителя, — коротко сказала поспешившему на ее зов одному из лакеев. — Проводите в покои Михаила Львовича. Но только прежде поглядите, не почивает ли тот, — а потом повернулась к взволнованному управителю, который шагнул к ней и схватил ее за руку в порыве благодарности.