Автор
В мире расchiáнной войны и разочарованных сердце офицеров, непредсказуемая любовь становится хуже обстоятельств. Несмотря на напряженную атмосферу перед будущей войной с Францией, герои забываются о политике и страхе в уютном объятиях друг друга.
Похоже, «Мой ангел злой, моя любовь…» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
По ее холопской спине пройдет трость ее сиятельства, чей властный голос холопка уже слышала через комнаты: «Куда запропастилась Марья Алексеевна? За ней послано ли? Где она? Немедля отыскать! Протопили ли гостиную с амурчиками?»
Машенька проводила взглядом прибывшего офицера, пока тот не скрылся из вида, и только потом поспешила вслед за посланной за ней девушкой в гостиную, в которой с потолка наблюдали за посетителями той нарисованные пастельными красками Амуры и Психея. Это была любимая комната Марьи Афанасьевны, где она и расположилась нынче на канапе, полулежа, а девушки укутали ее ноги теплой шалью — графиня страдала камчугой и опасалась сквозняков.
— Где ты была, душа моя? — обратилась к ступившей на порог гостиной Маше графиня, поджимая недовольно губы. Она окинула цепким взглядом и румянец на щеках Машеньки, и белый воротничок, и кокетливо заколотую косынку на узких плечиках. — Не глуха ли ты часом стала, Marie, от крика казачка? Je vous demande [5], ты же изволь ответить!
Но Маша не успела даже рта открыть, как в дверь, едва затворившуюся за ушедшими по знаку хозяйки девушками, стукнули, и ступивший в гостиную Пафнутий Иванович доложил графине, что ее желает видеть барин, Андрей Павлович.
— Что он, даже с дороги не освежится? Сразу ко мне? — проворчала Марья Афанасьевна, но по ее посветлевшему вмиг при упоминании имени прибывшего лицу было ясно, что ей приятна подобная прыткость, что она рада будет увидеть его. — И что за cérémonies [6] меж нами? Пошто разрешения велел просить? Пусть ступает, Пафнутий.
На пороге Машенька замерла, едва не уткнувшись носом в белоснежный мундир того, кто аккурат приблизился в тот момент к дверям гостиной. Она вмиг вспыхнула, зарделась до самых ушей, поднимая взгляд на лицо мужчины, взглянув в его голубые глаза."
"— Bonjour, mademoiselle Marie, — улыбнулся он, взял ладонь Машеньки, обтянутую тонкой тканью митенки, коснулся губами воздуха у самой руки, и обрадовав ее, и огорчив подобным приветствием.
