Она тут же нашла его глазами, как только переступила порог гостиной. Андрей стоял у окна, от которого тут же развернулся, заслышав тихий шелест подола и шаги лакея, что следовал за Анной в гостиную. И она замерла на миг, поразившись тому, что увидела в его взгляде, том самом, которым он когда-то проводил ее из оранжереи — манящий к себе, теплый и нежный, от которого сердце тут же замерло в груди, а потом стало медленно-медленно гонять кровь по телу. Губы сами по себе раздвинулись в широкую и радостную улыбку, чуть померкнувшую, когда она заметила ответную усмешку. Отчего он усмехнулся, мелькнуло в голове, а потом поняла, что он смотрел, видно, в парк через окно, видел, как она выбежала на открытый партер [166] из аллей, как прикладывала к щекам и лбу ладонь, чтобы унять кровь, прилившую к лицу.
Замерла, чуть прикрыв глаза, чтобы не показать свою растерянность, свою мимолетную злость на себя за то, что была так открыта в этот миг, что так явно показала свои чувства. Скрыть, хотя бы чуть-чуть… И она, отведя взгляд от лица Андрея, с той же широкой счастливой улыбкой, протянула обе руки к спешащему к ней из глубины гостиной поручику Бранову:
— Здравствуйте-здравствуйте, наш бравый поручик! Какими судьбами вы к нам на радость?
Анна краем глаза заметила, как взлетели вверх брови отца при ее жесте, как навела внимательно на нее тут же лорнет графиня. Поручик картинно упал на одно колено перед ней, целуя ее руки, и многие рассмеялись его порыву по-доброму. Следуя обычаю, Анна легко коснулась губами его лба под темно-каштановым чубом. Затем к ним приблизился и Павел Родионович, чуть отстранил поднявшегося на ноги гусара, тоже приложился к ее ручке, пока Анна позволяла, получил ответный поцелуй в лоб. Кажется, он что-то спросил у нее, и она ответила, Анна не помнила после совсем. Потом к ней снова склонился лакей, стоявший за ее спиной, уже ближе, чем прежде, и шепнул в самое ухо: «Позвольте, барышня!». И она покраснела пуще прежнего, смутилась этой оплошности на глазах у всех, заметив, что тот следовал за ней, чтобы забрать из ее рук корзину с сиренью, о которой она совсем позабыла.
Когда же по ее мнению, пришло время поприветствовать Андрея, Анна повернулась в его сторону и успела заметить, как тот уходит на террасу через распахнутые французские окна гостиной, пропуская вперед мадам Арндт. Его проводила взглядом не только она: графиня, поджав губы, долго смотрела вслед через лорнет, а после тоже заторопила остальных выйти на террасу, прогуляться в парке.
— Нынче такой прекрасный день! Грех сидеть в четырех стенах! — провозгласила она, опираясь на предложенную руку Михаила Львовича, поспешила в парк вслед за племянником.