Автор
Вот описание для сайта-библиотеки: Она ждет смерти, он — бегство. В царстве офицеров легкий налет разочарования окутывает души тех, кто уже готовится к войне. Русская империя напряженно дышит перед трагической столкновением с Францией. И даже при том, что она кажется отдаленной, в воздухе по-прежнему чувствуется предвкушение грядущих изменений....
Похоже, «Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Знакомые помогут вспомнить, думала Анна, а незнакомые покажут матери того Андрея, кого та может и не знать.
Ответа ни на одно письмо Анна так и не дождалась. Даже на то письмо, полное тревоги и плохо скрытого страха, когда доктор выразил озабоченность течением ее тягости. Нет, разумеется, ей ничего не сказали напрямую и открыто в тот визит, только нахмурили лоб, слушая стук ее собственного сердца через трубку, а после и сердечко младенца в ее утробе. Но она поняла по глазам доктора, что что-то идет не так.
[707](«Значит, плохо», услышала только последнее слово Анна), что доктор только рекомендует ей отдых и снижение активности, как и любой иной женщине в ее положении."
"Анна до сих пор помнила крики, которые сотрясали флигель, когда рожала Полин маленького Александра, слабость младенца и скорое крещение, дабы отвести смерть от крохи. Но особенно она помнила тот страшный момент, когда Господь забрал Полин.
С той поры письма Анны поменяли характер. Она то не скрывала жалости к себе и страхов перед будущими родами и писала к Алевтине Афанасьевне с «la demande derni`ere»
[708], то злилась на нее за подобное бездушие и холод к ее положению. Смешно вспоминать ныне, но тогда Анна стала совершенно невыносимой, и своими страхами довела до приступов истерии даже Веру Александровну, которую одним из своих писем убедила в собственной скорой смерти.
Именно в те периоды усадебный дом в Раздолье, где остались Оленины до родов и на первое время после, стали сотрясать ссоры (нет, Анна никогда не признается никому, кто был истинный зачинщик этих некрасивых стычек). Тогда Анна с удивлением узнала, что Андрей не всегда бывает спокоен и тих при выяснении отношений, что его сложно, но все-таки можно вывести из себя.
Правда, он повысил на нее голос всего единожды за то время, но, видит Бог, тот крик… Она запомнила его надолго.
— Я клянусь тебе жизнью своей, что доктор ни единого слова не сказал о твоем худом здравии. Que non!
[709]Но он утверждает ныне, что ты сама себя губишь. Своей истерией, которую она наблюдает в тебе.
