Автор
Мила смотрела на мужа мрачным взглядом, но Станислав продолжал есть безучастно, словно забыв обо всем на свете. В кухне царила атмосфера напряженного ожидания, смешанная со странными тихими шумами и неслышимыми шагами по лестнице.
У меня богатый жизненный опыт, но до сих пор правосудие как-то меня не настигало. Хоть и было за что. За мою четвертьвековую трудовую деятельность по крайней мере три пациента умерли исключительно по моей вине. Так что я не особо сержусь на судьбу.
Они прошли на кухню, где суетилась Катя в переднике и с шумовкой в руке.
– Садитесь за стол, – пригласила она, не отводя взгляда от бурлящей в кастрюле воды. – Еще полчаса старшие будут развлекать мелких, и мы поедим спокойно. Ян, достань нам вина.
– А вам уже можно? – спросила Диана.
– Чуть-чуть можно, я уже только три раза в день кормлю.
Чтобы не обижать хозяйку, Диана положила себе пельменей, но при этом так нервничала, что есть не могла. Зато вино выпила залпом, как лекарство.
– Ого, – уважительно произнес Колдунов и снова наполнил ее бокал.
– Кто будет кормить детей, если Ян Александрович попадет в тюрьму? – выпалила враз опьяневшая Диана.
– Знаешь, я так мало зарабатываю, что они уже натренировались жить в нищете, – грустно сказал Колдунов.
– Пока тебя осудят, Свете уже годик исполнится, я смогу частные уроки давать.
– Да в гробу я ее видал! Даже если пойду собирать пивные бутылки, все равно заработаю больше, чем сейчас.
– Розенберг сказал, вам нужно встретиться с его адвокатом. Адвокат объяснит, что говорить следователю и на суде.
– Я буду правду говорить.
– Ян Александрович! Ваша правда вам только навредит. А если говорить то, что посоветует Яшин адвокат, какие-то шансы остаются. Вы должны о детях думать.
Супруги Колдуновы переглянулись и рассмеялись.
– Он о них думает, – сказала Катя.
– Да, думаю. Пусть они знают, что их папаша честный человек. Барон Мюнхгаузен славен не тем, летал он на Луну или не летал, а тем, что не врет.
– Да уж, Ян не станет унижаться и юлить перед всякими там! – горячо сказала Катя и, забыв, что является кормящей матерью, залихватски выпила вино.
Диана, не ожидавшая такого пафоса, хмыкнула.
– Если вспоминать Мюнхгаузена, так вы прямо как его жена. «Они подложили тебе сырой порох, они хотят помешать тебе, Карл!» – пробормотала она.
Колдунов торжественно встал и обнял свою Катю.
