Автор
Мила смотрела на мужа мрачным взглядом, но Станислав продолжал есть безучастно, словно забыв обо всем на свете. В кухне царила атмосфера напряженного ожидания, смешанная со странными тихими шумами и неслышимыми шагами по лестнице.
– Ну, даже если больной тяжелый, за хирургическую часть мы можем не беспокоиться.
– Это верно, – кивнула Лада, устраиваясь за письменным столом."
"Ян Александрович, он же профессор Колдунов, справедливо считался одним из лучших хирургов города.
Раздался грохот древней каталки, толкаемой по кафельному полу коридора. Стукнула двустворчатая дверь, с силой распахнутая недовольным анестезиологом, и реанимационный пост заполнился людьми.
Лада вытащила из-под подушки пациента историю болезни и принялась листать ее, а Диана занялась перекладыванием больного с каталки на кровать.
Только Колдунов, красивый синеглазый брюнет, продолжал устало сидеть, облокотившись на письменный стол Лады.
– Что, опять бомжика нам подогнали? – участливо спросила она. – Чем хворает человечек?
– Как обычно. В канаве подобрали, привезли к нам в приемное. Диспетчеры собирались его в тигрятник засунуть, пока не протрезвеет, но обратили внимание, что у него одна щека существенно больше другой.
Лада Николаевна кокетливо повела плечиком. Впрочем, кокетливость эта была напускной, игрушечной – Колдунов, как многодетный отец, не состоял в реестре потенциальных любовников и интересных мужчин больницы.
– В отделении его быстро закопают, – продолжал он. – Раз документов нет плюс еще пьяный, антибиотики нормальные колоть не будут, да и где их взять-то, нормальные? А у него, кажется, пневмония начинается, надо полечить хотя бы денька три.
– Сделаем, Ян Александрович.
