– А Яков Михайлович освободится не раньше чем через пять часов. У него сложнейшая пластика, лицо нужно после ожога делать практически заново.
– И он даже на минутку не выйдет?
Таня покачала головой.
– Нет. Даже пописать, извините за подробность, не выйдет.
– А как же?.. – растерялась Диана.
– Мой муж тоже не выходит. И я, пока работала с ним операционной сестрой, тоже не выходила. Нервное напряжение такое, что об этом и не вспоминаешь. Когда долго стоишь, жидкость в ногах скапливается. Мы и по десять, и по двенадцать часов стояли и даже после операции не мчались в туалет, сметая все на своем пути.
Диана вздохнула, сочувствуя нелегкой хирургической доле, и села рядом с Таней. Шарики она крутить умела и даже делала это с особым шиком. Профессор Колдунов, например, всегда узнавал ее продукцию и говорил, что ее шарикам можно присваивать торговую марку.
Некоторое время они работали молча.
– Диана, наверное, вам не стоит дожидаться, – осторожно сказала Таня. – Я скоро уйду, а одной вам будет скучно. И Яков Михайлович выйдет такой уставший, что вряд ли вам обрадуется.
Неужели Розенберг и Таню просил оградить его от общения с женой? Господи, да что она сделала такое? Почему он избегает ее? Неужели разговор о ребенке так на него подействовал, что из-за этого он даже не приехал проводить Милу? И теперь не стесняется посвящать в их разлад своих подчиненных? Почему не сказал просто: «Диана, я не желаю тебя видеть»? Она бы сидела у себя в комнате или уехала к родителям."
"Чтобы замаскировать едкие слезы обиды, Диана сделала вид, что закашлялась.
– Хорошо, я сейчас уеду.
– Впрочем… Хотите, я загляну в операционную и скажу, что вы тут? Вдруг он, наоборот, попросит вас подождать? Вы уже водите машину?
– Нет еще, а что?
– Тогда вы могли бы отвезти его домой после операции. Я не понимаю, как он садится за руль после многочасовой работы с микроскопом.
Диана холодно заметила, что Розенберг может вызвать такси. И раз у него такая ответственная операция, не стоит его отвлекать. Еще, чего доброго, подумает, что жена явилась неспроста, начнет нервничать… И бедный человек на операционном столе никогда не станет красавцем.
Таня кивнула.
– А может, вы меня подождете? Я только эту стопку марли докручу, и все. Мой муж сегодня дежурит. Поэтому мы, как свободные женщины Востока, можем сходить, например, в кино. А там, глядишь, и ваш муж освободится.
– С удовольствием… Таня, а как поживает тот смешной молодой человек?
Небрежный тон вопроса дался Диане с огромным трудом.
– Какой?
– Ну, помните, я в прошлый раз приезжала, он угощал меня чаем, а потом провожал до холла? Честно говоря, мне не хотелось бы его видеть. Он такие взгляды на меня бросал откровенные…
– Ах, этот! – Таня весело рассмеялась. – Вы его здесь больше не увидите.