Автор
Лондон в июле 1818 года: шумные улицы, густые клубы и дымок над морем создают атмосферу загадочности и опасности. Генерал Марк Гримальди, герцог Трэйнсфорд, готов рискнуть всем на вытянутую руку ради повышения в звании, которое может укрепить его позиции в политической интриге страны....
– То есть ты хочешь, чтобы какое-то время я спал с тобой, сделал тебе ребенка, но никогда его не увидел?
Николь вздохнула.
– Ты сможешь приезжать, если захочешь. Ребенку нужно знать своего отца. Мне всего лишь показалось, что ждать от тебя этого не стоит.
Марк нахмурился. Проклятье! Каким же монстром она его считает! Он обошел жену, чтобы видеть ее лицо.
– И ты всерьез считаешь, что я оставлю своего сына во Франции?
Николь посмотрела ему в глаза и покраснела.
– Я могу оставаться в Англии, пока ему не исполнится… скажем, десять лет.
– А потом?
Она пожала плечами.
– Обратно во Францию. В Африку. Куда угодно.
– Что, если родится ребенок женского пола?
– Значит, так тому и быть. – Николь вздохнула. – Просто хочу ребенка.
– А если я хочу именно наследника? – Марк прищурился.
Николь пожала плечами.
– Я считала, что тебе наплевать, иначе ты бы появился раньше.
Это было настолько близко к правде, что Марк стиснул зубы. Некоторое время оба молчали. Напряженную тишину нарушало только тиканье часов.
Наконец Марк собрался с силами и снова всматривался в лицо жены, пытаясь разглядеть… что именно? Он и сам толком не знал.
– Значит, речь идет об одном ребенке, мужского или женского пола – все равно. И мы с тобой… мы будем заниматься любовью, пока ты не убедишься, что беременна, а потом прекратим. Я правильно все понял?
– Да, совершенно верно, но… – Она прикусила губу и стала рассматривать свои туфельки. Ее щеки, до этого розовые, стали пурпурными.
«О господи! Это добром не кончится!» – мысленно воскликнул Марк.
– Что еще? – пробурчал он.
Николь снова подняла голову. Щеки ее пылали огнем.
– Только мы не будем заниматься любовью. Это будет просто постель… ради воспроизводства вида.
Марку стало трудно дышать. О чем говорит эта женщина? Он в полном недоумении развел руками.
– Я не вполне понимаю, о чем ты…
Она откашлялась и пробормотала:
– Ну, мы же не будем… получать удовольствие. Я только это имела в виду.
Голова Марка дернулась – словно он получил сильнейший удар в челюсть.
– Милая, я так или иначе все равно получу удовольствие.
Николь непроизвольно разинула рот, но тут же закрыла.
– Да-да, конечно. Я всего лишь хотела сказать, что это будет всего лишь… соитием.
– Соитием?.. – Марк поморщился; он был искренне раздосадован. – Если помнишь, время, проведенное в постели, не было нам в тягость. – Он понизил голос. – Мы всегда наслаждались близостью, Николь, и я, и ты. И никогда речь не шла… о соитиях.
