Автор
Лондон в июле 1818 года: шумные улицы, густые клубы и дымок над морем создают атмосферу загадочности и опасности. Генерал Марк Гримальди, герцог Трэйнсфорд, готов рискнуть всем на вытянутую руку ради повышения в звании, которое может укрепить его позиции в политической интриге страны....
Он не знал людей, о которых говорила собеседница, но без труда отыскал их взглядом, после чего покосился на Николь с нескрываемым уважением.
– Вам никто не говорил, что из вас получился бы превосходный шпион?
– На самом деле я… – Николь замолчала, заметив подошедшую к ним бабушку.
– Капрал Гримальди, рада вас видеть, – сказала вдовствующая графиня. – Хочу познакомить вас с лордом Уорреном, главой министерства внутренних дел. Он здесь и уже спрашивал о вас.
Глаза Марка загорелись неподдельным интересом.
– Я уже несколько недель пытаюсь попасть на прием к лорду Уоррену, но тщетно, – сказал он и виновато улыбнулся, взглянув на Николь.
– Ну так идите. – Она не хотела мешать его встрече с лордом Уорреном, равно как и игнорировать бабушку, которая явно старалась освободить ее для маркиза Тинсли. А тот уже направлялся к ней со стаканом отвратительного пунша…
– До встречи, капрал. – Николь улыбнулась – и мгновенно исчезла в толпе гостей, скрываясь от маркиза.
Еще один стук в дверь отвлек Николь от воспоминаний.
– Войдите, – сказала она.
Дверь открылась, и на пороге появился Марк. Он уже переоделся. Бриджи обтягивали его словно вторая кожа, ничего не оставляя воображению. Николь поспешно отвела глаза.
Служанки, распаковывавшие вещи Николь, тотчас захихикали и выбежали в коридор.
– Устраиваешься? – спросил Марк.
– Очень красивая комната, – пробормотала Николь.
– Я надеялся, что тебе понравится.
– Луиза и Сюзанна сказали, что ты предупредил их о моем возвращении.
Марк лукаво улыбнулся.
– Уверенность еще никогда никому не мешала.
– Тем более – тебе. – Николь тоже улыбнулась. Указав на картину, спросила: – Это Лоуренс?
– Конечно, нет. Я шпион, а не арабский принц.
Николь подошла к картине поближе.
– Очень похоже на Лоуренса. – На ту картину, которую она много лет назад в присутствии мужа назвала своей любимой.
– Не знаю, о чем ты говоришь. – Он отвел глаза.
Николь решила сменить тему. Указав на дверь, в которую Марк вошел, она спросила:
– Там твоя комната?
– Да.
– И ты хочешь, чтобы я осталась здесь… в соседней комнате?
– У мужа и жены, как правило, смежные комнаты. Или ты успела забыть об этом за десять лет жизни во Франции?
– Нет, не забыла. – Николь покачала головой.
