Автор
Дорога до дома босса становится испытанием: жара и неожиданность — обычный день для моей незаменимой секретарши. На каблуках я бы предпочла быть на офисном столе, но здесь совсем другое дело – нужно принести данные прямо сейчас.
— Можешь больше не врать. И вообще я адвокат, все твои тайны останутся со мной. Никто не узнает, что ты сейчас кончишь так как никогда в жизни, — тон самоуверенный, наглый, но от него я завожусь ещё сильнее и в нетерпении ёрзаю на столешнице.
— Вы… вы… наглый, самоуверенный… — его пальцы настойчиво касаются клитора, низ пульсирует, напряжение неимоверное, — ах… м-м-м…
— Такая голодная, Иванова? — по тону его голоса понимаю, что мой босс на пределе, я не знаю, что его держит взять меня прямо здесь и прямо сейчас.
— Нет… ах… сытая, — невпопад шепчу я, прикрывая глаза, когда его пальцы настойчиво ласкают мою влажные складки.
Сата́нов лишь усмехается.
Пальцы настойчиво двигаются возле обнажённых половых губ, большой — кружит на клиторе. Я теряю равновесие, когда босс вставляет один из них в меня. Но Сата́нов не даёт упасть мне, поддержав за спину.
— Если бы не этот пыльный кабинет, я бы трахал тебя неделю после которой ты бы ходить не могла нормально, — рык, обнажённое желание, дикое.
Наши взгляды встречаются, а в меня входит второй палец.
— Тугая девочка, вкусная, ароматная, сладкая, — шепчет Сата́нов, увеличивая амплитуду и частоту вхождения в меня.
Слишком горячо, нестерпимо сладко, потрясающе бесстыдно…
— Пожалуйста… — моя последняя попытка сопротивляться.
Похоже я проигрываю своей плоти. Жадной до ласк, голодно хлюпающей, так что часть меня готова расплакаться от стыда, но второй абсолютно всё равно, вторая жаждет мужских жадных, умелых игр.
— Моли, Иванова, моли сейчас, потому что потом пощады не будет, — хрипит как будто внутри меня не его пальцы, а его член, что сейчас стальным стволом упирается мне в бедро.
Пальцы входят в мою текущую вагину всё чаще, край его ладони громко хлопает о лобок.
— Почему? — спрашиваю я, периодически прикрываю глаза от накатывающего острого наслаждения.
— Потому что ты по любому будешь моей, — торжествующе, сипло, хрипя натужно как меха в кузне.
И на этих словах я громко вскрикиваю.
— Как тебе моя благодарность? — шепчет Сата́нов мне на ухо.
Я фокусирую на нём свой размытый негой взгляд. Он возвращает лямки платья на место, поправляет трусики и усмехается, надевая на запястье часы.
