Автор
Дорога до дома босса становится испытанием: жара и неожиданность — обычный день для моей незаменимой секретарши. На каблуках я бы предпочла быть на офисном столе, но здесь совсем другое дело – нужно принести данные прямо сейчас.
С тех пор парень мне не звонил, а по институту растрезвонил, что в постели я тупое бревно. С тех пор ни с кем и не встречаюсь, полностью ушла в учёбу и работу.
— Давай, Иванова, жду."
"По выражению лица Сата́нов-Сатано́в начинает скучать. Да он издевается! Хочу немедленно уйти, но потом вспоминаю про маму, что я и так из последних сил высылаю ей деньги на лекарства. А теперь ещё долг этот…
Всхлипываю.
— Твою же мать, Иванова, ты чего как на похоронах-то? Тебе самой понравится, уверен. Будешь попой с удовольствием подмахивать.
Мне кажется или эта холодная глыба мне подмигивает?! Флиртует что ли, адвокат недоделанный?
Я и не думаю снимать с себя блузку и ищу отступные пути, судорожно повернувшись к выходу.
— Ворота закрыты, так что отсюда ты выйдешь только через мой член, — сообщает мне босс.
Ни стыда, ни совести. Я немею от макушки до кончиков пальцев на ногах от страха.
— Не нравлюсь, поэтому морозишься? — поднял бровь, как будто сказал несусветную глупость.
Ну наконец-то догадался, остатки мозга ещё не успел растрясти.
— Наоборот, — вылетает из меня на стрессе, — то есть может… не нравиться… кому-то… мне может.
Босс приподнимает бровь и уголки губ.
— Раздевайся, — вновь проговаривает безапелляционно.
А я лихорадочно вспоминаю какие же трусики надела сегодня. Вот же черт какой! О чем я вообще думаю?! Зато слёзы высыхают. От праведного гнева и ярости.
— Ну, — нетерпеливо.
— Я…
— Давай, не томи.
Замечаю, как его член напрягается.
— Не сниму, — упрямлюсь.
— Живо! — рявкает так, что сердце в пятки опускается.
— На мне не те трусы, — выпаливаю я в надежде что Сатано́в — эстетствующий миллионер и нищебродские трусы его оттолкнут.
— Что значит не те? — он столбенеет.
— Просто… такие… ежедневные… некрасивые, — объясняю я.
Вот как по сердцу режет его приказ. Мне нравится работать на Сата́нова несмотря на то, что тот Сатано́в.
Да как он не понимает, что не могу я так взять и переспать с мужиком!
— Михаил Александрович, я увольняюсь, — шмыгаю носом.
— Точно? — издевается опять, — долг когда оплатишь? Маме ведь твоей лекарства нужны?
Поражённо смотрю на него. Он про маму знает. Интересовался мною?
— Может у тебя парень есть, а, Иванова? — тон его голоса говорит о том, что он и про этот аспект моей жизни знает, знает, что нет у меня мужчины.
Врать не стала и отрицательно мотаю головой.
