Автор
Осень здесь – это унылый полдень. Я по стеклу смотрю на двор через окно, капли дождя медленно стекают по нему, оставляя за собой тонкие дорожки. Серое небо с тучами объявляет: "Сиди дома!". Ветер швырнув последние листья в окна, лишь временно разбавляет серость этого места. Я была с ним согласна - лучше бы я тоже укрылась под одеяло....
Когда я посмотрела на него магическим зрением, смогла увидеть последствия любовного зелья – парень находился точно в коконе. Розовые нити облепили его со всех сторон, впились в кожу, въелись в кости и сухожилия, застелили глаза пёстрым туманом. Потребовалось много времени, чтобы высвободить студента из подобного любовного плена.
– Так вот, – продолжил Золотой, – представьте, что истинность – такое же проклятие, и вам всего лишь нужно оборвать потоки, связывающие дракона и ту, что он выбрал. – Эдриан Ариндер брезгливо скривился, будто одна только мысль о его истинной вызывала в нём внутренний дискомфорт.
– Я не понимаю… – музыка резко стихла, и мы остановились.
– Чего именно вы не понимаете? – дракон внимательно осмотрел бальный зал, и встретившись взглядом с Клаусом, повёл меня в противоположную от него сторону.
– Зачем вам это?
– Истинную выбирает дракон, человека он не спрашивает.
– Вы настолько сильно ненавидите свою жену? – позвоночник прошиб ледяной озноб, и я непроизвольно поёжилась.
– Связь только портит жизнь, – насупился дракон, – и я хочу от неё избавиться. Остальное вам знать необязательно.
– Я даже не в курсе, получится ли…
– Давайте встретимся на следующей неделе. И пожалуйста, – герцог припал к моему уху, – держите всё втайне. Иначе, – он резко разогнулся и дёрнул подбородком. – Подумайте о своём отце!
– И всё же…
– О! – Золотой хлопнул в ладоши. – К нам идёт ваш бравый кавалер!
Я подняла взгляд. В нашу сторону действительно шёл Клаус, с пламенеющими от раздражения глазами.
– Селена, что это с тобой? – рыкнул он.
Я, честно признаться, не поняла, почему Клаус выразился подобным образом.
– Почему ты танцевала с ним? – тон Зелёного стал жёстче и грубее.
Мне лишь оставалось нервно похлопать ресницами.
Он что, сейчас винит меня?
Я на секунду зажмурилась, втянула носом приторно-сладкий воздух, сжала руки в кулаки и выдала:
– У тебя какие-то проблемы? Танцую, с кем захочу!
И пусть Золотой был мне неприятен, гонор Клауса выходил за рамки светской беседы.
Я чувствовала, как сердце покрывается толстой коркой твёрдого льда. Пройдёт ещё время, и его уже невозможно будет растопить. Не помогут ни горячие взгляды, ни сладкие слова, пропитанные ложью и лицемерием, ни клятвенные обещания.
