Хм, это точно для детей? Отец, точнее, агентство, которое занималось организацией, должно было продумать все: досуг для дорогих гостей, их отпрысков, для Ники специально приглашенных, чтобы со взрослыми (много, очень много пафосных взрослых) не скучала, и даже для собак, с которыми явились некоторые дамочки.
– Привет, дочь, – я вошел в круг и ее по голове погладил. Ника обернулась и, не ответив, ушла на декоративные качели, украшенные цветами."
"– Никусь, – я присел перед ней, заглядывая в грустные глаза, – доченька, ты обиделась на меня?
Тварь, какая же Вика тварь. Цензурных определений для нее больше не было.
– Ты же говорил, что маму любишь, а сам…
– Я очень люблю маму. Очень. И тебя тоже, – и щечку погладил, робко улыбаясь. – Мне никто не нужен, кроме вас.
– Но Вика сказала, что вы женитесь.
– Она пошутила, – мягко ответил я.
Стерва. Мстительная, мелочная и злобная. Ненависть к Зиминой с каждой секундой увеличивалась. Еще можно понять злость на меня, или ревность к Кате: не одобрить их, но хотя бы ясно откуда ноги растут. Но ребенок! Сука! Ребенок причем!
– Плохая шутка, – пробурчала Вероничка. Я сел на качели, и она перебралась ко мне на колени. – Пап, а браслет? Я помню похожий ты маме на день рождения прислал.
Я тихо выдохнул, обдумывая каждое слово: нужно не солгать и постараться донести правду так, чтобы дочь не начала меня ненавидеть. Последствия моих поступков, похоже, еще долго будут мне в спину камнями лететь. Это мой гнев, злость, ярость сделали. Мой эгоизм, вспыльчивость, неумение признавать ошибки. Теперь они снежной лавиной меня и моих родных и любимых накрывают. Ладно меня, но их за что?!
– Мама была очень обижена на меня, – осторожно начал я. – И не приняла подарок, а я дров наломал…
– Наломал дров – это накосячил? – уточнила Вероника.
– Именно, – и за курносый носик легко ущипнул. – Тебе бы в интернете поменьше сидеть, а с книгой побольше.
– Обязательно, – кивнула она. – И?
Ага, съехать не получилось. Не то чтобы хотел, но надеялся.
– После расставания с мамой, я столько глупостей сделал: жизнь на самотек пустил… браслет отдал… Доченька, – я посмотрел ей в глаза, морально готовясь к исходу, который может мне совсем не понравиться, но рано или поздно Ника заинтересуется и узнает. Я должен рассказать сам, – я сделал очень больно маме. Я предал нашу любовь. Я очень об этом жалею. Очень. Если мама не сможет простить меня… – я сбился.
Как же это сложно. Легко быть крутым мужиком, деньгами и силой вопросы решать. Правым себя считать. А вот честным быть сложно. Признаваться в своих грехах перед своим продолжением до боли трудно. Но Ника должна знать, чтобы быть лучше меня. – Я так хотел для тебя быть примером. Быть хорошим человеком, а вышло, что я совсем не герой.