Автор
Вместе мы стояли на узкой трассе, уверенно смеясь над моим выбором дороги. Мой жесткий мотоцикл выглядел непривлекательно рядом с его шикарной машиной. Но сегодня мне нужно было произвести правильное впечатление – будущее удавалось, и я уже собирался сесть за руль своей новой рабочей партнёрки....
Я сына не видел за всеми этими медицинскими штуками.
– Он… – я даже произнести это не смог. Нет, мой сын будет жить!
– Доктор все расскажет, – и увезла ребенка.
– Как она? – Не знаю, как догадался, что это акушер-гинеколог, принимавший роды, но бросился на кресле-каталке к ней.
– Вы-то сами как?
– Пойдет. Как Катя? Все нормально? Она… Она…
– С вашей женой все неплохо, – успокоила врач. Успокоила ли?
– В смысле неплохо?
– Мы провели экстренное кесарево. Ее доставили с внутренним кровотечением. Вовремя доставили, – уточнила, хмурясь.
– А наш сын?
Врач вздохнула.
– Ребенок недоношенный, но у нас есть опыт выхаживания младенцев с экстремально низким весом. Ваш еще плотненький, – и утешительно улыбнулась.
– Может, нужно что-то: оборудование, препараты, спецы? Германия, Швейцария.
– У нас все для этого есть, не беспокойтесь. Мать и младенец останутся у нас. Переводить – это риск.
– Я понял. Понял. Жену могу увидеть?
– Она отдыхает.
– Я буду с ней."
"Мне еще с полицией говорить, звонили уже, но это потом, это второстепенно. Сначала моя семья.
Катя
Едва разлепив веки, я снова зажмурилась от подступившей дурноты. По мне словно катком проехались. Тело ватное и ныло везде. Особенно низ живота. Руку исключительно усилием воли подняла и дотронулась до него. Что это? Не понимаю… Что-то не так.
Больничная палата, казенная сорочка, чёрная машина, авария… Вадим! Малыш!
– Вадим… – позвала хрипло. – Вадим… – и дернулась на бок: меня вывернуло желчью на пол.
– Мальвина? – он вздрогнул со сна и ко мне подъехал на коляске. Боже, он в инвалидном кресле… – Как ты, родная? – Вадим здоровой рукой щеку мою погладил, затем руку сжал встревоженно.
– Терпимо. Ты как? Что с головой? А нога, рука? Я плохо помню… – я обессилено погладила его пальцы.
– Лоб порезал лобовым, царапина. Руки-ноги заживут, не беспокойся. Катюша…
– А ребенок? Все как в тумане… – и я на живот непонимающе посмотрела.
– Родная, тебе кесарево сделали. У нас сын.
– Но как же? Так рано… Разве… Как он? – слезы сами из глаз потекли: от страха и радости. Главное, что живой. И Вадим живой. Если бы не он, не знаю, что было бы со мной.
– Наш сын в кувезе. Он такой маленький, но врачи обнадеживают.
– Если бы не ты, – шепотом начала, но Вадим головой покачал обреченно, и в его глазах было столько боли и вины.
– Катя, это все я. Из-за меня.
