Автор
Вместе мы стояли на узкой трассе, уверенно смеясь над моим выбором дороги. Мой жесткий мотоцикл выглядел непривлекательно рядом с его шикарной машиной. Но сегодня мне нужно было произвести правильное впечатление – будущее удавалось, и я уже собирался сесть за руль своей новой рабочей партнёрки....
Когда отчаялся, водителя набрал: – Миш, здорова. Ты Нику в школу отвозил сегодня?
– Нет, Вадим Александрович, Екатерина Алексеевна позвонила и сказала, что сама.
– Ясно. Ладно, жди у Евразии, скоро буду.
Я летел домой похлеще гонщика Спиди, гонимый дурным предчувствием. Я не знал, какой разговор у нас с Катей выйдет, но об этой ночи она узнать не должна. Категорически просто. Я ошибся. Господи, как же я ошибся. Оступился, но со всеми же бывает, да? Но Катя предательства не простит: узнает и конец всему придет.
Я припарковался напротив подъезда, что на Малой Бронной просто противозаконно.
– Остыла? – поинтересовался нарочито небрежно, будто не было прошедшей ночи. Словно я дома ночевал.
– Я ждала адвокатов, а не тебя.
Она тоже была поразительно спокойна.
– Кать, ну какие адвокаты? Давай поговорим без нервов.
– Без нервов мы вчера говорили, – холодно улыбнулась она. Чужой, незнакомой мне улыбкой. – Ты ушел из дома, Вадим. Или не помнишь?
– Ты чемодан передо мной поставила! – выдержка изменила мне. – И Ника дома была, или при ней нужно было уговаривать тебя и на колени падать?!
– Я дала тебе выбор, Полонский, и ты ушел! – ее спокойствие испарилось тут же.
– Блядь, Катя, ты через рот желания свои можешь озвучивать?! Я не обязан угадывать, чего ты хочешь, а мысли читать не умею!
– Где ты ночевал? – спросила вдруг очень тихо.
Я смутился, взгляд отводя, и буркнул:
– В отеле. Меня жена из дома вежливо убраться попросила.
Мной была выбрана тактика отрицания, потому что слишком хорошо знаю Мальвину свою. Если уверится в измене, ни за что не простит.
Катя резко голову вскинула, остро меня изучая, и с неожиданной силой в грудь толкнула.
– Что ты врешь мне! – и еще раз ударила.
Я схватил ее за руки, зафиксировал, пока ногти в ход не пошли. Одна уже постаралась пометить меня, не хватало еще с рожей исцарапанной людям показаться. Я в принципе не терплю рукоприкладства вне ринга и другим не рекомендую.
– Прекрати истерику. Я никогда тебе не изменял.
Лжец, гребаный лжец.
