Автор
Я объявила мужу радостную новость о беременности, но он сразу предложил аборт. Савва продолжал делать кофе, как будто ничего не произошло, а я, стиснув тест на беременность, пыталась вернуться к реальности. Мир вокруг становился туманным, и лишь его спину в белой рубашке помогала уцепиться за правду....
Психолог говорила, что простить — не значит забыть. И я всё прекрасно помню, что было. Оно хранится в голове, но больше не свербит там.
Разговоры с Саввой, с его другом, с психологом… Это всё понемногу успокаивает бурю в душе, образовывает приятный штиль.
Настолько, что я даже рискую отправиться на чужую территорию. Савва обустраивается в новой квартире. Хочет, чтобы я убедилась, что в детской всё правильно.
Будто я стану сына отпускать к Дубинину! Может, лет через пять? Десять! Но явно не в ближайшее время.
Но я всё равно иду.
"Как минимум изредка Кирюша может сюда заглядывать. А я не хочу, чтобы сын пострадал из-за моего упрямства.
Я убеждаю, что заскочу всего на несколько минут. Задерживаться не стану, ещё много дел сегодня.
Кирюша как раз на дополнительных занятиях. Развивает мелкую моторику. Я специально не взяла его с собой.
Дубинин пользуется его присутствием, подбирается ближе… Да и поговорить нам нужно. Лучше это сделать наедине.
— Ты быстро всё оформил, — я оглядываю детскую.
— Я занялся ею, как только узнал, что у меня есть сын, — Савва ерошит свои волосы.
— Хорошо. Да, очень хорошо. Ты… Всё отлично. Если Кирюша когда-то сюда попадёт, то ему понравится. Только…
— Слишком много игрушек? Эй, у вас дома их не меньше.
Дубинин шутит, пытаясь скрыть то, что снова скупил целый детский магазин. Но в какой-то мере он прав.
И не очень много. Лишь создал отличную детскую, чтобы сыну было чем заняться. Я не могу это не отметить.
— Всё хорошо, — я обнимаю себя за плечи.
— Так быстро хочешь сбежать? — подначивает.
— Нет. На самом деле, не хочу.
Признание даётся мне легко. Я не знаю, из каких глубин я черпаю собственную смелость, но глотаю её до конца.
— Мне сказали, что ты не продал наш дом.
Савва мгновенно хмурится. Его взгляд становится тяжёлым и недовольным. Кажется, я не должна была об этом узнать.
Вообще или от другого?
Но спустя несколько секунд мужчина кивает. Его глаза светлеют, словно он немного приоткрывает свою душу.
— Оставил всё в нетронутом виде, — признаётся он.
— О. Вот как, — мне неловко до покалывания в животе. — А… Моя конституция там тоже осталась?
— Конечно. Привезу её тебе в следующий раз.
— Хорошо. Спасибо.
Я прячу ладони в карманы брюк. Перекатываюсь с носка на ногу. Слова упорно не лезут в голову, хотя я репетировала весь день.
— А… — я вздыхаю. — А ещё приезжал в мой двор…
— Чертов Соколовский, — ругается мужчина. — Не нужно было ему помогать.
