Автор
Я объявила мужу радостную новость о беременности, но он сразу предложил аборт. Савва продолжал делать кофе, как будто ничего не произошло, а я, стиснув тест на беременность, пыталась вернуться к реальности. Мир вокруг становился туманным, и лишь его спину в белой рубашке помогала уцепиться за правду....
— Марьям? — Савва сжимает моё плечо, и я резко дёргаюсь. Отшатываюсь как от огня. — Что с тобой?
— Я не… Там…
Я часто дышу. Не могу произнести ни одной связной мысли.
Может, Дубинин надломил меня во время развода. Но Арсений был тем, кто меня сломал окончательно.
Поселил в душе перманентную тревогу.
Мои первые недоотношения после развода. Первый мужчина, который пытался взять меня без согласия.
Когтистая лапа сжимает желудок. Вонзает лезвия так глубоко, что у меня боль по всему телу пульсирует.
Я делаю резкие вдохи.
Страху плевать на мозг. Он бьёт кортизолом, взрывает адреналином. Не даёт думать нормально.
Арсений ничего мне не сделал. Пытался, но… Я от него сбежала. И сейчас мы в публичном месте. Всё будет хорошо.
И…
— Марьям."
"— Не трогай.
Я не даю Савве прикоснуться ко мне, обнимаю себя за плечи. Дубинин уж точно не станет на меня набрасываться.
Это я тоже знаю. И тоже в моменты паники — аргумент слабый, на повторное слушание, блин.
Обычно это проходит быстро. Я чувствую вторжение в моё личное пространство. Тело реагирует молниеносно. После я обдумываю. Успокаиваюсь. И всё хорошо.
Но сейчас всё не так. Потому что виновник моих кошмаров — он рядом. Полиция не смогла его найти, а судьба лбами столкнула.
— И кто это? — Дубинин делает шаг так, чтобы попасть в поле моего зрения. Будто пытается переключить внимание. — Если ты не расскажешь, то я не смогу помочь.
— Мне не нужно помогать.
Я истерично зову сына. Разрываюсь между двумя желаниями: вызвать сюда полицию или сделать вид, что не заметила Арсения?
Потому что год назад я была готова к разбирательствам. К показаниям, суду, спорам… Сейчас — я не уверена, что готова потратить на это столько сил и эмоций.
— Ты дрожишь.
Савва сжимает челюсть, пытается суровым взглядом из меня правду вырвать. Но больше ничего не спрашивает, он подхватывает на руки Кирилла.
— Если хочешь пойти — хорошо, — произносит Дубинин, тщательно взвешивая каждое слово.
— Нет, пойдём.
— Я так понимаю. Пойдём так, чтобы подальше от него?
— И не попадаясь на глаза, ага.
Всю дорогу я чувствую, как Савва закипает всё больше. Необходимость знать сжирает его изнутри.
Но мужчина не спрашивает. Иногда говорит что-то невпопад, иногда просит послание Кирюши расшифровать.
А взгляд всё такой же изучающий.
Но радует хоть то, что Дубинин учится уважать мои личные границы.
