Автор
Я объявила мужу радостную новость о беременности, но он сразу предложил аборт. Савва продолжал делать кофе, как будто ничего не произошло, а я, стиснув тест на беременность, пыталась вернуться к реальности. Мир вокруг становился туманным, и лишь его спину в белой рубашке помогала уцепиться за правду....
Забирается в красный джип, позволяя мне пристегнуть. Оплачиваю девушке сразу три круга, забираю пульт управления.
Кирилл ещё маленький, чтобы самому рулить или жать на педаль достаточно сильно. Поэтому управляю я.
Но сын, естественно, считает, что это всё он. Я не разрушаю детскую иллюзию.
Телефон вибрирует в кармане, но я игнорирую. Мой рабочий день закончился, пусть ждут завтра. А если кто из родных, то не обидятся.
Совершаю три круга вокруг длинного фонтана, который не работает. Кирюша довольно улыбается, хохочет.
И моё сердце радуется.
— Ещё, — просит сын, когда я останавливаю машину рядом с собой. Прячу пульт управления. — Ещё разок. Можно?
— Сейчас проверим.
Я присаживаюсь на корточки. Проверяю ладошки сына, его щёчки. На улице холодно, а до дома ещё идти минут пятнадцать. Кирюша только сопливил недавно, не хочу повторения.
— Мамочка! Можно?
Кирилл крутится, умоляет своими тёмными глазками. Я силюсь оставаться сильно, но рядом с сыном это тяжело.
Я почти нахожу в себе силы строго отказать, когда заготовленные слова вылетают из головы.
В конце аллеи замечаю знакомую фигуру. Савва не замечает меня, стоит боком.
Тело парализует. Всё внутри напрягается. Желание горит. Схватить сына в охапку и убежать подальше. Не позволить мужчине даже заметить Кирюшу.
Смотреть на него.
Не имеет Дубинин на это права.
Не имеет! Он отказался. Он убить хотел. Савва пусть в ад отправляется, а не к моему сыну подходит.
Но по закону…
Он может ведь. Всё может.
И пойти по общеизвестному маршруту, если рискнёт что-то предпринять.
Не буду я от него бежать.
Пусть Дубинин от меня прячется.
Савва, словно почувствовав моё внимание, оборачивается. Скользит взглядом по парку, останавливаясь на мне.
Мне кажется, я даже на расстоянии вижу, как мужчина напрягается.
Поздно уже бежать.
— Можно, — хриплю, доставая кошелёк. — Покатайся ещё, милый.
— Сам! — сын забирает у меня купюры.
Кирюша ещё ничего не понимает в деньгах.
Детские книги обещали, что эта стадия начнётся ближе к трём годам. А Кирюша не любит быть как все. Поэтому уже проявляет первую самостоятельность.
Которая обычно доставляет больше хлопот.
Но я не спорю.
Позволяю сыну учиться.
Выдыхаю, лишь отправив сына кататься. Планирую держать его на расстоянии от Дубинина, если тот рискнёт подойти. Но мужчина не двигается. Беру себя в руки.
Может и не подойдёт.
