Автор
Я объявила мужу радостную новость о беременности, но он сразу предложил аборт. Савва продолжал делать кофе, как будто ничего не произошло, а я, стиснув тест на беременность, пыталась вернуться к реальности. Мир вокруг становился туманным, и лишь его спину в белой рубашке помогала уцепиться за правду....
Остаться с мужчиной наедине, в чужом городе…
Спрятанные инстинкты вновь мигают, чтобы не глупила и не делала ничего, из чего потом выбраться сложнее.
Глубоко вздыхаю, прогоняя беспокойство. Я ведь знаю Юру достаточно, чтобы доверять ему. Чтобы сына на него записать!
Может, я не знала мужчину долго до фальшивого брака. Но знал интернет. И те, с кем я работала.
И проведя мини-исследование, я убедилась, что Юре можно доверять.
Можно и сейчас, так? Это ведь лучший вариант.
Уехать, сменить обстановку. Успокоиться и обдумать без призрака Саввы за спиной.
Я соглашаюсь. И спешно собираюсь, пытаясь успеть всё за короткий срок. Юра выезжает рано утром и из-за назначенных встреч ждать не может.
Поэтому всё успеваю за один вечер. Пакую вещи, объясняю всё Кирюше. Открываю больничный через знакомую.
Раньше бы я жутко переживала, что подвожу людей. Хотелось быть ответственной и профессиональной, но сейчас мне плевать.
Генеральный меня подставил. Почему я должна стараться ради него?
— Мы о таком не договаривались, — шипит Игорь Валерьевич, когда я ему сообщаю о больничном.
— Я болею, — даже не стараюсь сделать свой голос хриплым. Упаковываю вещи сына.
— Слушай…
— Я беру больничный на два дня. А могу продлить до конца отработки. Хотите?
— Я тебе рекомендации испорчу.
— А я — вам. Мне тоже есть что рассказать. Поэтому, Игорь Валерьевич. Мы либо сотрудничаем. Либо воюем.
Наверное, генеральный улавливает что-то в моём голосе. Потому что больше не спорит.
А я сама удивляюсь своей хладнокровности.
Но у меня вместо крови — жидкий азот. Состоящий из праведного гнева, дрожащей злости.
Всегда так происходит, когда страх отпускает.
Плачу — воюю.
Так было и при разводе. И когда увольнением грозили. И сейчас.
Потому что я сама Дубинина загрызу, если он к сыну прикоснётся.
Вначале я была растеряна. Сейчас — плевать. Хочет он чего-то или нет. Что на самом деле задумал. Как это опасно.
Я буду готовиться к худшему варианту. А по ходу дела разберусь.
— А там машинки будут? — сынок крутится вокруг меня.
— Мы поищем, — обещаю, вытаскивая из-под него футболку.
— А шоколад?!
— Это точно будет.
— И мы пойдём в парк?
Кирюша поднимается на ноги, покачиваясь на кровати. Выглядит таким взволнованным и радостным, что злость мгновенно на счастье меняется.
— Даже не знаю, — постукиваю пальцем по губам. — А вдруг нет?
— Должны. Парк. И машинки там.
— Ну не знаю. Может, нам кто-то расскажет про секретный парк?
Понижаю голос до шёпота.
