Автор
Я стою перед закрытой дверью своего дома, уже тревожно пульсирующим животиком наспех скроенная в легкий халат. Внезапный визг автомобиля заставляет меня обернуться — два телохранителя мужчины, которого я недавно узнала как моего будущего отца, разгребают мое с私人生活，仿佛他们不是来保护我，而是入侵。...
Она была заказчицей. Мне жаль. Думаю, она съехала с катушек задолго до сегодняшнего дня. Ей не выжить теперь. Можешь больше не боятся. Ну все, не плачь.
Прижимаю Дашу к себе. Впервые она не отстраняется. Осторожно и трепетно, но обнимает меня в ответ, а мне хочется орать от наслаждения.
– Ты спас Полинку сегодня. А потом меня уберег от смерти. Не знаю даже как благодарить. Спасибо.
– Вы самое дорогое, что есть у меня. Даша, вы вообще все, что у меня осталось.
Смотрю на ее глаза, полные слез, и самому чертовски больно.
– Ладно, все, не буду больше, не трясись.
Отстраняюсь от нее, заставляю себя выпустить ее из объятий.
– У тебя кровь. Надо остановить. Идти можешь?
– Если ты поможешь, смогу. А для этого надо прикоснуться ко мне. Самой.
– Не такой уж ты и умирающий! Сам дойдешь.
Усмехаюсь, мне нравится такая Даша. Пусть лучше колкостями осыпает, чем слезы льет. Едва ли смешок сдерживаю, когда Дарина, словно какая-то девственница зеленая, боится ко мне прикоснуться первой, но помочь все же хочет.
Если бы знал, что ранение мое так подействует на нее, сам бы этот скальпель себе засунул, прямо в сердце. Пусть лечит меня, раз уж так хочет.
Она не простила меня, знаю, однако что-то изменилось в ней сегодня по отношению ко мне. Словно впервые доверять мне стала, хоть на одну сотую долю, и мне это чертовски нравится.
* * *Этот день кажется каким-то бесконечным, однако в десять вечера мы уже дома.
Прихожу в спальню. Осторожно снимаю разрезанную рубашку, стараясь не задеть рану. Мне ее зашили еще в больнице, порез не большой, но, сука, глубокий. Ева видать, целилась прямо в сердце. Когда душ принимаю, повязка нахрен отпадает, оставляя лишь зашитые рубцы с нитями.
– Чего застыла? Проходи, раз пришла.
– Извини, я не знала, что ты тут.
Мается, руки свои замком складывает, словно…не знаю, чужой я ей что-ли.
– Я ухожу уже. Не трясись.
