Автор
Я стою перед закрытой дверью своего дома, уже тревожно пульсирующим животиком наспех скроенная в легкий халат. Внезапный визг автомобиля заставляет меня обернуться — два телохранителя мужчины, которого я недавно узнала как моего будущего отца, разгребают мое с私人生活，仿佛他们不是来保护我，而是入侵。...
Уйти незамеченными нам удается лишь из-за обильной зелени во дворе. Густые туи и ели пробираются до второй калитки, через которую мы благополучно выходим. Никто даже и пальцем не ведет.
Мы проходим пешком несколько километров, пока не добираемся до автобусной стоянки. Полинка уже настолько уставшая, что добрую половину дороги мне приходится нести ее на руках.
В кармане вибрирует телефон. Марат. Быстро отбиваю вызов. Не знаю чего, но пальцы дрожат при виде его вызова. После этого он будет набирать нам каждую минуту, но в итоге я не выдерживаю, и просто выключаю телефон.
У меня немного денег, однако этого хватит на автобус. Доберемся до города, а там просто растворимся в толпе. Снова и снова убеждаю себя, что лучше так, чем всю жизнь быть подстилкой.
В голове роятся мысли, и я отчаянно стараюсь придумать план. Одна, практически без денег и с ребенком на руках. Снова. Господи, ну почему я такая нерасторопная.
Садимся в автобус и наконец, я могу выдохнуть.
Не знаю, сколько мы проехали, но у меня кровь стынет в жилах, когда вижу, как с двух сторон автобус обминают черные тонированные джипы, и буквально преграждают ему дорогу.
Дыхание спирает. Не знаю, он послал лишь охрану или лично приехал за нами. Уже через минуту вижу Марата. Высокий и собранный, как всегда идеально выглядит, вот только у меня мороз по коже от его внешности. Он входит в автобус чернее тучи. Сразу же находит меня взглядом.
– Возьми Полину и выйди из автобуса.
Десяток глаз сразу же поворачивается в мою сторону, поэтому мне все же приходится выйти из автобуса.
На улице жутко холодно, и держа Полю на руках я замечаю, что она дико замерзла, и уже начинает хныкать. Марат стоит напротив и сверлит меня взглядом. В его голосе сталь, словно это я виновата во всем.
– Что ты творишь, далеко собралась?
– Мы уходим, Марат. Больше не можем жить в этом доме.
