Автор
Я стою перед закрытой дверью своего дома, уже тревожно пульсирующим животиком наспех скроенная в легкий халат. Внезапный визг автомобиля заставляет меня обернуться — два телохранителя мужчины, которого я недавно узнала как моего будущего отца, разгребают мое с私人生活，仿佛他们不是来保护我，而是入侵。...
Такая маленькая, а характер как у бойца.
Няня складывает руки умоляющем жесте. Черт. Быстро иду к малышке. Мог бы вывалить эту дверь с одного пинка, но даже не думаю об этом. Напугаю только еще больше. Она и так в руки не давалась даже в присутствии Дарины, а без нее так и подавно. Тихонько скребусь в дверь точно вор.
– Поль, это я. Открой.
В ответ тишина. Мамина дочка. Точно у нее научилась.
– Малыш, ну пожалуйста. Это Марат.
Проходит еще несколько долгих секунд, и дверь наконец открывается, но лишь на пару сантиметров.
– Узнала? Так что, пустишь?
– Где мама? Я к маме хочу!
– Она в больнице осталась."
"В глазах кнопки тут же собирается океан слез. Кукольное лицо искажается в болезненной расстроенной гримасе. Черт. Сейчас будет потоп. Наверное не стоило этого ей говорить.
Сажусь на корточки, чтоб она видела меня. Сам же тоже замечаю ее серые глаза. Напуганные и такие…до невозможности просто.
– Эй, ну не плачь. Мама побудет там недолго. Мы приедем навестить ее скоро. Может даже завтра.
– Мама…
– Девочка, мама лечит животик. Скоро поправится и ты увидишь ее.
– Неет! Я сейчас к маме хочу!
Устало провожу рукой по волосам. Тот самый случай, когда не знаешь, что делать.
– Поль, ну правда, поверь мне, с мамой все будет хорошо. Но мне надо, чтоб ты поела и выпила лекарство. А то мама придет и увидит, что ты стала еще меньше, чем была. Не найдет тебя, не увидит. Давай, выходи ко мне.
С замиранием ждут ее реакцию, но наконец, дверь медленно открывается. В одной только майке и колготках эта девочка стоит передо мной. Ребенок самый настоящий. Доверчивый такой. Реально подумала, что если есть не будет, мама ее не найдет.
– Иди ко мне.
Беру ее на руки и несу на кухню. Няня предлагает кнопке кучу блюд, однако она вообще ничего не ест. Мне приходится самому давится этой детской кашей, чтобы Полина поверила, что ее можно есть.
Она как маленькая дикарка никого не слушает, но с горем пополам мне все же удается ее накормить и путем заговаривания зубов заставить выпить лекарства.
– Это не я. Это мишка улонил.
Не могу сдержать улыбки.
– Да, я видел. Какой нехороший мишка.
