Автор
В жарком эротическом танце Леонида и своей жены ощущалась непреодолимая природная дикая страсть. Свет извивался под ним, протяжно стонала, не сводила с Леонидом глаз — каждый штрих ее тела вызывал новый всплеск адреналина и желания. Книга охватывает дьявольскую интимность их встречи, где каждая угроза и уступка обещают чудесное наслаждение — но часто и боль....
После чудесной полной страсти и душевного единения я был уверен, что не отпущу Асю, но сначала её щелчок — займитесь лучше своим браком, — а потом ещё и это.
Приказав водителю ехать в офис, позвонил Деомарычу.
— Леванид! — обрадовался он. — А у меня для тебя хорошие новости. Парня твоего мы соберём, словно попавшего под трамвай зайчика! Ножки не пришьём, зачем ему ещё две, но вот на эти две поставим быстрее, чем планировали…
— Дмитрий Деомарович, — устало перебил я. — Я приглашаю вас на ужин к себе домой.
— Хорошо, — немного удивился доктор. — В семь подъеду, раньше никак. Приём.
— Это идеальное время.
Попрощавшись с человеком, которого знал сколько себя помню, я вздохнул. В груди снова заворочалось болезненное разочарование. Сжав челюсти, включил планшет и ещё раз внимательно просмотрел “подаренные” фотографии.
Офис гудел, будто большой осиный улей. Завидев меня, сотрудники шустро разбегались по кабинетам, но и так было понятно, что обсуждают нечто весьма будоражащее.
Вспомнил слова Аси, почему меня называют Горынычем, и уголки губ дрогнули. Мне даже вспоминать о ней и маленьком пухлощёком херувимчике приятно. В паху словно скользнула молния, я ощутил лёгкое возбуждение. Но не выкручивающее меня, как раньше, не обессиливающее.
Наоборот, я потёр руки и приступил к работе.
— Вызывали? — в кабинет заглянул Глеб.
Я глянул на него исподлобья: лицо зама было бледным, под глазами залегли тени. Перебирая бумаги, усмехнулся:
— Умеешь же, когда захочешь! Я приятно удивлён. Не придётся тебя увольнять. Лишь интересно, в чём причина неожиданного всплеска работоспособности?
— Всё просто, — вздохнул он и скривился.
Я кивнул.
— Ясно. Вот почему ты пропустил планёрку. Но, видимо, пересилил себя и поступил как надёжный руководитель.
— Угу, — переминаясь, он опустил голову. — Натянул вожжи, и теперь меня все ненавидят.
