Автор
В жарком эротическом танце Леонида и своей жены ощущалась непреодолимая природная дикая страсть. Свет извивался под ним, протяжно стонала, не сводила с Леонидом глаз — каждый штрих ее тела вызывал новый всплеск адреналина и желания. Книга охватывает дьявольскую интимность их встречи, где каждая угроза и уступка обещают чудесное наслаждение — но часто и боль....
Поймала недовольный взгляд босса и со вздохом пояснила: — Николаша скоро проснется, и мне действительно нужно подготовиться к кормлению.
Но босс оставался непреклонен.
— Ася, мы не договорили. Это важно!
— У вас же нет детей, вы не понимаете, — пробормотала я и снова попробовала выпроводить мужчину. — Сын будет плакать, пока не поест. Мы с вами все равно нормально не поговорим. Лучше давайте созвонимся позже.
Босс едва заметно пожал широкими плечами:"
"— Так в чем проблема? Пока вы будете кормить, мы и поговорим.
Я опешила. Может, он думает, что Николаша ест смесь?
— Леонид Григорьевич, — невольно краснея и уже начиная злиться, выдавила я. — Я кормлю сына грудью.
Мужчина и бровью не повел. Смотрел на меня так же холодно и непреклонно, будто мы не в роддоме и на его руках не спит младенец. Словно сидит в своем дорогом кожаном кресле, а я в его кабинете стою у его рабочего стола.
Я покачала головой:
— Не стану при вас кормить сына!
Начальник тихо ругнулся. Что-то о женщинах, которые теряют остатки разума… я не особо расслышала.
— Хорошо, я отвернусь.
Не дожидаясь ответа, босс, осторожно удерживая моего ребенка, развернулся на стуле и уселся спиной ко мне.
Несколько секунд я оторопело хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и не находила слов. Хотя, что бы я ни сказала, босс, как обычно, уже все решил. Знала по опыту недолгой работы, что его не переубедить.
— Кажется, он начинает просыпаться.
Николаша захныкал, и плач его становился все громче. Спина босса оставалась прямой — вот же бесчувственный чурбан! Времени на сомнения не осталось, и я решилась.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы помассировать грудь и немного разработать молокоотсосом сосок.
Я еще никогда не испытывала такого стыда. Даже когда рожала. Но там, в родильном блоке, со мной был муж и женщины-врачи, а здесь же сидел посторонний мужчина.
Я стыдливо прикрыла полотенцем грудь, чтобы Леонид Григорьевич случайно ее не увидел, и попросила:
— Передайте мне Николашу.
— Что за дурацкое коверканье имени? — поднимаясь со стула, нахмурился босс. — Вы из него мужика растить будете или метросексуала?
Ворча, он с необычайной осторожностью, словно нечто взрывоопасное, протянул мне хныкающего малыша.
