Автор
В жарком эротическом танце Леонида и своей жены ощущалась непреодолимая природная дикая страсть. Свет извивался под ним, протяжно стонала, не сводила с Леонидом глаз — каждый штрих ее тела вызывал новый всплеск адреналина и желания. Книга охватывает дьявольскую интимность их встречи, где каждая угроза и уступка обещают чудесное наслаждение — но часто и боль....
Валя, надув губки, разогрела мне рис с мясом и, поставив на стол тарелку, положила лотки. Оперлась головой на руки и задумчиво проронила:
— Ты приходишь домой все позже и позже. Мне стоит беспокоиться?
— О чем ты? — жуя, уточнил я.
— У тебя другая женщина? — без обиняков спросила Валя.
Я подавился и закашлялся. Запив водой, полоснул ее взглядом.
— Да. Моя работа, и ты знала об этом, соглашаясь на брак.
— М-м. — Валя обошла стол и, отодвинув тарелку, задрала юбку до пояса. — Тогда почему ты теперь бросаешься на еду раньше, чем на меня? Раньше такого не было…
Я лишь вздохнул и, встав из-за стола, перехватил тарелку.
— Я хочу помыться, — холодно бросил я, но Валя лишь улыбнулась и опустилась на колени.
— Все будет чисто, мой господин, — промурлыкала она и, округлив губы, обхватила ими головку члена.
Глядя мне в глаза, скользила, то заглатывая, то выпуская… Через пару минут отодвинулась и глянула исподлобья.
— Я хочу помыться.
— Блять, да хоть спи здесь, — зло бросила жена и, выскочив из кабины, едва не поскользнулась на кафельном полу. — А лучше на своей работе, которая тебя удовлетворила… Или сделала импотентом?!"
"Хлопнула дверь, да так, что с полочки повалились баночки с кремами жены. Я задвинул кабину и, включив воду, подставил шею под обжигающие струи. Намылил голову, думая о проекте.
Да, надо все же переписать тридцать пятый пункт и перевести. Посмотреть, какой вариант будет проще для восприятия. Не хотелось, чтобы японцы отказались из-за двояких формулировок. Господин Ямагути очень скрупулезен. Если сейчас перепишу, с утра завезу на городскую квартиру и отдам Асе…
Член встал колом. Твою мать!
Я уткнулся лбом в прохладную стену и переключил воду на ледяную. Кожа тут же покрылась пупырышками, волоски на руках встали дыбом, но стояк не уходил.
Чертыхнувшись, я положил ладонь на член. Чувствуя себя молокососом, которому не дают сокурсницы, потянул кожу к головке. Теребил пару минут… стало совсем паршиво. И стояк не уходил, и разрядиться не получалось.
Сдавшись, закрыл глаза и представил ее.
