Я засыпала с улыбкой на губах, окутанная теплом мужчины и его ароматом. В каждой мечте я представляла, как будто уже нахожусь рядом с моим демоническим боссом — идеалом моих фантазий, который обеспечивает защиту от всего мира. Каждое утро так хочется снова оказаться в его объятиях....
Я даже рассердиться на нее не могла за столь бесцеремонное пробуждение. На лицо сама собой наползала улыбка при виде подруги, а вчерашние волнения казались чем‑то далеким и нереальным.
— Ты как себя чувствуешь, неугомонная? — воскликнула я.
— Отлично — отлично — отлично! — завопила она.
Тут мой взгляд упал на небольшой букетик на столе, и улыбка сразу сползла с лица.
— Это что?!
На то, что обычно присылал Зепар, не похоже. Архидемон предпочитал размах во всем. А с учетом последних событий цветы в качестве подарка теперь внушали вполне понятные опасения.
— Это мое, — загадочно улыбнулась Олета, подхватила букет со стола и закружилась вместе с ним.
— От кого? — подозрительно спросила я.
— Не поверишь…
— Говори уже! А то пытать буду! — я шутливо погрозила пальцем.
— От Дайрена, — выдохнула девушка, а я надолго замерла с разинутым ртом.
— Ч — чего? От к — кого?"
"— Ты слышала… — невозмутимо отозвалась Олета. — Вчера, когда ты ушла, он приходил ко мне. Извинялся за свое поведение. И цветы принес.
Так, происходящее нравится все меньше! Неужели он никак не угомонится? Может, натравить на него леди Тайгрин? Пусть теперь уже она настоящая ему мозги вправит.
— Ты что его простила сразу? — я прищурилась. — Надеюсь, тебе хватит ума не вестись на очередные хитрости Дайрена!
Олета посмотрела с явной обидой и плюхнулась на кровать, прижимая цветы к груди.
— Извини, — тут же пожалела я о своей резкости. — Понимаю, что ты его любила и все такое.
— Все еще люблю, — грустно сказала она. — Ничего не могу с собой поделать.
— И вовсе я тебя дурой не считаю, — смутилась я. — Просто когда в дело вступает сердце, трудно еще и мозг подключать. По себе знаю.
— Я была с ним сдержанной и холодной, — губы Олеты тронула улыбка. — Извинения приняла, но дала понять, что так легко он не отделается.
— А он что?
— Просто еще раз извинился и сказал, что не должен был так поступать. Пожелал скорейшего выздоровления и ушел.
— Ну, будем надеяться, что Дайрен и правда раскаялся, — с сомнением протянула я.
— У меня освобождение на неделю, — отмахнулась Олета, — но я не собираюсь его использовать.
— Сумасшедшая! — возмутилась я.
