Автор
Дана Истомина дает читателя первое знакомство с необычной ситуацией: Данила приглашает в гости, но вместо друзей оказывается холостяком, явно готовящимся к интимному моменту. Страсть и смех растекаются по квартире, создавая непростительную атмосферу.
Быстро вскакиваю, чтобы встретить Максима и разведать обстановку, как он уже сам проходит в зал и несет…баян!
Даже довольно похожий на тот, что был у меня.
Как такое возможно?
Вижу в глазах Петрова триумф. Ему, похоже, доставляет огромное удовольствие решать мои проблемы. Иначе я не могу сформулировать то, как вижу это.
- Ай, да зятек! Все принес! - восторгается мама. Они с тетушками уже прилично кривенькие от самогоночки. - Данечка, сыграй нашу любимую!
Демонстративно громко вздыхаю, ставлю себе стул подальше и пробегаюсь по клавишам.
Инструмент хорошо настроен. Интересно, где Макс его нашел?
Петров садится на диван напротив меня, накладывает себе чебуреков, драников и сметаны и, видимо, готовится слушать.
Растягиваю мехи.
Любимая песня моих родителей - “Белоруссия” Песняров. С удовольствием ее играю и пою, всегда испытывая бурю эмоций от слов и мелодии.
- Белый аист летит, - запеваю после проигрыша и вижу, как Максим замирает с чебуреком в руке, так и не откусив. Мама и тетушки присоединяются во время припева.
Застольные песни в нашей семье - любимое занятие. Но, кажется, Петров не привык к этому, потому что сидит как истукан, замерев и плотно сжав челюсти. Смотрит куда-то в пол не моргая.
Ну, скорее всего, по уровню достатка, он привык к ресторанам. А там баяны не предусмотрены. Не “на богатом”.
Когда песня заканчивается, Максим встает и с натянутой улыбкой отпрашивается на перекур, а я продолжаю развлекать своих гостей.
Сыграв еще одну песню, иду за Петровым. Мне кажется, он уже на грани терпения всего этого представления.
- Макс, - шепчу, протискиваясь к нему на балкон. Петров курит в окно и даже не смотри на меня. - Ну, Макс. Потерпи нас, пожалуйста. Не психуй только, ладно? Они еще часок потусят и спать соберутся.
Макс кивает, но не оборачивается.
- Макс, извини, они у меня простые, не под стать твоим, наверное, - глажу его по плечу.
Петров выпрямляется и поворачивается ко мне. В вечернем сумраке вижу, что его глаза блестят, будто от слез.
- Я сирота, Дань, - глухо выдает он, потирая переносицу.
Смотрю на него и чувствую, как внутри все сжимается от боли, сквозящей в его интонации.
- Ты нам не мешаешь, Максим! - тяну руки к мощной шее. Макс наклоняется, разрешая себя обнять.
