На нее всегда нападал жор, когда она нервничала.
Сам Эдуард Георгиевич почти ничего не ел. Выпил стопку водки, закусил махоньким, размером с ноготь, бутербродиком с черной икрой. Потом ему принесли кофе, аромат которого Катя ощутила раньше, чем официант поставил его на стол.
Наевшись, Катя немного успокоилась, выпила еще одну рюмочку, и Селгарин, очевидно, решил, что она готова к разговору.
– Ваш друг – это тот, что упал из окна? – спросил он.
– Откуда вы знаете?
– Я ведь ехал мимо, – пояснил Селгарин. – Видел тело… То есть тела. Нетрудно догадаться.
– Он не выпал из окна, – сказала Катя. – Он упал… с крыши.
– Вы наверняка знаете, что он мертв? Я знаю случаи, когда…
– Он мертв, – безжизненным голосом произнесла Катя. – Я знаю точно. И еще перед этим в него стреляли. Тот, второй… – Она потянулась к рюмке, но рюмка была пуста. Селгарин тут же налил ей еще коньяка.
– Он… Тоже умер?
– Да. Сдох! – добавила она яростно.
– Спокойней, Катенька… – Селгарин коснулся ее руки, заглянул в глаза.
«У него такие же глаза, как у Карины, – отметило Катино сознание. – Может, даже еще синее и еще больше». В прекрасных глазах Селгарина светилось искреннее сочувствие. Он понимал и разделял Катину боль.
– С вами, Катенька, случилось огромное несчастье, – произнес он мягко. – Но боюсь, смертью вашего друга ваши, Катенька, беды не закончатся.
– Почему?
– Если бы он выпал из окна… (С крыши, поправила Катя.)
…С крыши, просто упал, это было бы огромное несчастье. Но если в него стреляли, если его убили, то все намного усложняется. Вы не знаете, почему в него стреляли?
Катя замотала головой.
– Уверены? Вы же сказали – это был ваш близкий друг…
– Не в этом смысле.
– Я тоже – не в этом смысле, – произнес Селгарин. – А в том, что вы можете быть посвящены в его… дела.
– Нет! – Катя сказала это чересчур пылко.
Селгарин покачал головой.
– Вы мне не верите? – воскликнула Катя.
– Я – верю. Но другие… Другие могут не поверить. У него могли остаться друзья, которые сочтут вас виновницей его гибели. Могут?
– Могут… – прошептала Катя. Она вспомнила покрытые серой шерстью лапищи тролля, передушившие ее похитителей, как цыплят…
– У него могут остаться враги, которые знают о вашем существовании. Они могут счесть вас нежелательным свидетелем.
– Могут… – прошептала Катя.
Наверняка знают… Ведь какой-нибудь час назад ее едва не украли.
«Беда никогда не приходит одна, – говорила Катина мама. – Всегда – с детками».
«Мама… – подумала Катя. – Мама и папа…»
Сесть на поезд и уехать домой, в Псков. Прямо сейчас. Но паспорт ее остался в мансарде. И деньги тоже. Выбегая из квартиры, она захлопнула дверь, но ключ, к счастью, оказался в кармане.