Слово показалось Кате знакомым.
– Это значит – народ холмов, – перевел беловолосый с надменным смешком.
– Сиды? – переспросила она.
Значит, вот кого искал Карлссон!
– У тебя скверное произношение, – проворчал беловолосый.
Катя замолчала. Она обдумывала новость, а Селгарин тем временем вещал. Боже, а она ему так доверяла!
– …И повернуть время вспять! – звенел его голос. – Вам, присутствующим здесь, выпала честь стать свидетелями… Еще ни один смертный…
– Вы – эльфы? – спросила она через несколько минут.
– Так нас тоже называли.
«Эльфы! С ума сойти! Настоящие эльфы! Если только он не врет…»
Катя с жадным любопытством уставилась в лицо, выискивая в его чертах нечто нечеловеческое. Беловолосый одарил ее волчьей улыбкой, снова вогнавшей Катю в дрожь.
«Какой он все-таки жуткий… – подумала Катя. – Жалко, что Карлссон до него не добрался». Но Карлссона убили. А эльф нашел ее…
– Сегодня обряд Обновления впервые совершается в присутствии преданных! – вещал Селгарин. – И хотя большая часть этого таинства останется для вас незримой, ибо оно совершается вне этого мира, но вам дозволено будет лицезреть уход Ши и его Источника в Долину Тумана, и позже – возвращение обновленного Ши.
– Уход куда? – прошептала Катя. Ей было страшно и любопытно одновременно.
– Увидишь, – проронил беловолосый эльф.
Селгарин закончил свое выступление. Снова заиграла музыка. Селгарин, перейдя на незнакомый язык, произносил какие-то фразы – вероятно, заклинания. Беловолосый эльф потянул Катю за локоть.
– Пошли, – тихо сказал он. – Начинаем.
Катя не осмелилась противиться. Кроме того, ей было очень интересно, что случится дальше.
Рука об руку они прошли между двумя жаровнями. Катю обволокло пахучим можжевеловым дымом, и у нее закружилась голова – впрочем, голова и раньше слегка кружилась – от голода.
Селгарин протянул Кате металлическую посудину – не чашу, которая так и стояла на полу, а нечто вроде бронзового тазика с водой. В тазике плавали листья.
– Умойся, – мягко сказал он.
– Я макияж попорчу, – возразила Катя.
Беловолосый что-то сердито пробурчал под нос, зачерпнул воды, нагнул Катину голову к тазику и быстро умыл ее. А пока Катя отплевывалась и протирала глаза, умылся сам.
– Тихо! – Селгарин коснулся пальцами губ Кати, которая собиралась громко возмутиться. – Так надо.
Он снял с ее щеки прилипший лист и ласково ей улыбнулся.
И Катя замолчала – все-таки какие-то остатки доверия к Селгарину в ней еще жили.
– Зачем? – прошептала она.
– Это очищение, – пояснил Селгарин. – Священным огнем и священной водой. Неочищенный дух не войдет в Долину Тумана, – и, отвернувшись, снова заговорил на чужом языке.