Катя, ворча, взяла печеньку. Вблизи было видно, что она из песочного теста с цветной глазурью.
– Да что на тебя нашло сегодня?
Лейка взглянула на нее с искренним изумлением.
– Ты что не знаешь, что сегодня за день? Ну ты со своим универом совсем заучилась! Сегодня же, можно сказать, наш праздник?
– Чей – «наш»?
Лейка погладила себя по животу.
– Ну да. Наш национальный. Ну ладно… семейный. Ну что ты глаза таращишь? Хеллоуин!
Катя, уже почти заподозрив, что у Лейки на почве беременности приключился какой-то заскок, рассмеялась с облегчением.
– Откуда мне знать, что он именно сегодня? Вот уж никогда не отмечала!
Нет, она, конечно, знала про Хеллоуин. День Всех Святых, праздник всяческой нечисти. Катины родители относились к подобным бесовским «праздникам»: Хеллоуину, Дню Святого Валентина и так далее – резко негативно. А дедушка, поднимая палец, изрекал: «Это все идеологическая диверсия американцев!»
– Ерунда и глупое подражание Западу, – убежденно сказала Катя, вспомнив дедушку.
– Не скажи, – возразила Лейка. – Очень мистичный праздник! Неспроста его называют Вальпургиевой ночью! Разве ты не ощущаешь сегодня что-то этакое?
– Нет, – буркнула Катя, хрустя «дамским пальчиком». – Кстати, Вальпургиева ночь на первое мая…
Лейка проигнорировала поправку:
– А я чувствую! Невидимые, но ощутимые вибрации сил…
– Это холодильник в кухне работает.
– Эх, какая ты, Катька, неромантичная! Вот была бы тут Наташка… Она всегда такая мистичная была…
– Вот именно – была, – отметила Катя, вспомнив Лейкину приятельницу, жестоко пострадавшую от своего любопытства к иным мирам и существам «с той стороны».
– И он что-то чувствует, кстати, – неожиданно сказала Лейка, развернулась на диване и указала на Хищника.
Катя с удивлением оглянулась.
– С чего ты взяла? Он же спит!
– Да, но где он спит? Он спит не на ковре, а под окном! Хочешь проверить – если мы уйдем на кухню, он и там под окном ляжет.
Катя несколько мгновений смотрела на Хищника, встала с дивана, подошла к нему. Наклонилась, почесала за ухом. Тот только щелкнул зубами, словно ловя во сне блоху.
– Ты что-то чувствуешь? – спросила она тихо.
Хищник, не открывая глаз и не меняя позы, прорычал что-то по-шведски.
– Не понимаю, – огорченно сказала Катя. – Лейка, давай переводи.
С ее внутренним даром в последнее время совсем беда. Временами отрубало напрочь. Даже шведский из памяти вылетал.
– Он говорит: ночь сегодня… ну типа беспокойная, – перевела Лейка, которая уже привыкла к выговору Хищника. – Много всякого народу вокруг гуляет.
Катя выглянула в окно, с недоумением оглядев пустую набережную Фонтанки. Вдалеке на Невском, как всегда, было светло и людно.