Автор
Джулия Миллер любила Гайд-парк как второе дыхание. С детства каталась на лошадях в этом лондонском саду, начиная с первого верхового коня и заканчивая чистокровными кобылами. Теперь здесь каждое приключение — своеобразный дом ее сердца, где она открывает душу всем новым знакомствам....
– Думаешь, мужчин может интересовать лишь богатство моей семьи, а не я сама?
– Нет, конечно, но забывать об этом тебе не следует."
"Если она постоянно будет думать только об этом, то никогда не выйдет замуж. Сколько на свете есть мужчин, которых, как Ричарда, совсем не интересуют ее деньги? Ее даже удивило, что он об этом не упомянул.
Как же быстро может испортиться настроение… Ей захотелось сразу же вернуться в дом, возможно, одной, но Ричард ее остановил.
– Смотри под ноги, Джуэлс! Этот спуск очень неровный, и ступеньки выщерблены.
– Когда ты перестанешь называть меня этим гадким прозвищем, которое дал мне в детстве? – процедила она.
Ричард, казалось, не обратил ни малейшего внимания на ее резкий тон, даже не взглянул на Джулию и, задумчиво окинув взглядом озеро, произнес:
– Корабль, на котором я ходил, назывался «Сварливая Джуэл». Ты даже не можешь представить, как я смеялся всякий раз, когда это название напоминало о тебе. Нет, ты для меня Джуэлс, и навсегда останешься Джуэлс. Признай, что это вполне милое имя, по крайней мере, когда к нему не добавляется «сварливая».
Джулия так не считала, но поняла, что разозлилась без какой-либо веской причины, поэтому ради общего блага решила сменить предмет разговора.
– Это ведь не природное озеро, правда? Вижу пологий спуск только здесь, а с остальных сторон берег довольно крутой. У озера какой-то неестественный вид.
– Да, первый граф Менфорд велел начать работы еще в начале прошлого века.
– В те времена в моде были длинные волосы, точно как у тебя.
Ричард засмеялся.
– Нет, вовсе нет.
– Да, такие же.
– Распусти свои и покажи.
Она выдернула несколько шпилек, встряхнула головой, и волосы упали локонами ей на спину и плечи. Джулия повернулась вокруг, чтобы показать ему, и, оглянувшись через плечо, спросила:
– Ну как?
– Черт, – вырвалось у него, после чего Ричард развернул ее лицом к себе и поцеловал.
В его поцелуе не было робкой нежности, лишь непреодолимая страсть.
