Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
– Послушайте!
Остановилась она неудачно. Где-то поблизости скорее всего располагалась военная база всех местных комаров, потому что тучи их теперь вились вокруг Марининой физиономии, так что воздух тоненько звенел. Она начала отмахиваться, и напрасно, потому что остановиться уже было невозможно, и через пять секунд она махала руками, как ветряная мельница. Федор Тучков беспокойно следил за ее движениями и время от времени отшатывался, как бы непроизвольно.
Нельзя быть убедительной и солидной, да еще неприступной и холодной, когда во все стороны размахиваешь руками!
– Я не хочу, чтобы вы за мной таскались!
– Наверное, нам лучше идти, иначе нас здесь съедят.
– Я приехала отдыхать и не желаю, чтобы мне мешали!
– У вас на правой щеке три комара.
– Я пять лет не была в отпуске! Я не признаю никаких курортных знакомств!..
– Должно быть, это оттого, что здесь низина.
– Мало того, что я в первый же день нашла труп и теперь на меня все смотрят как на экспонат в музее, еще вы таскаетесь за мной!
– Боюсь, долго нам не продержаться.
– Я ехала так далеко от Москвы просто затем, чтобы отдохнуть! Я не хочу ни с кем общаться, я и так общаюсь целый год, а сейчас я просто хочу отдохнуть!
– Нужно было мне захватить какое-нибудь средство. Но я не предполагал, что мы будем… прогуливаться по лесу.
Тут Марина внезапно услышала, что он говорит.
– Никто не прогуливается с вами по лесу! Я пытаюсь вам объяснить, что не нужно за мной ходить! Я не хочу! Вы понимаете человеческие слова?
– Смотря какие, – неожиданно заявил Федор Тучков, – а у вас, по-моему, мания величия.
Марина перевела дух и с досадой шлепнула себя по голой шее.
– Шли бы тогда с Вероникой!
– Вероника шла на корт. Мне нужно домой. То есть в номер. И что тут такого?
Н-да. Ничего «такого» в этом, пожалуй, нет. Просто он ее раздражает. Так раздражает, что она ведет себя неприлично.
– Извините, – буркнула Марина, отплевываясь от комаров, которые лезли в рот, нос и уши.
Надо бежать!
Она бросилась по дорожке вверх, подальше от комариной военной базы. Федор не отставал.
– У вас, наверное, работа связана с людьми, – миролюбиво предположил он у нее за спиной, – и вы от них устаете.
Он предлагал прекрасное оправдание ее хамству и настойчивым попыткам убедить его в том, что он за ней таскается. Ей нужно было только согласиться – да, устает.
