Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Господи, он так самозабвенно с ней целовался, как будто на самом деле хотел ее! В глубине широченной загорелой груди, под выпуклыми мышцами у него тяжело бухало сердце, звякал странный железный медальон на толстой цепочке, и плотные жесткие ноги прижимались к ее ногам, почти царапали. Она даже тихонько провела ладонью по его бедру, и мельком удивилась, потому что ощущение было странным, волнующим, непривычным, а потом, когда она на него смотрела, оказалось, что ноги у него заросли светлыми волосами, и почему-то – ужас, ужас, ужас! – ее это привело в восторг!
Идиотка, дура! Все о приключениях мечтаешь! Потеряла последний стыд, да еще практически на глазах у всего санатория потеряла – вон как смотрела тетка в пакете на голове! Немедленно к себе в номер, за дверь, и дверь на замок, и сидеть, не вылезая, все оставшиеся дни!
Большие руки вдруг обняли ее за талию – она в панике разинула рот, чтобы завизжать, но воздуха не было, – легко вынули из воды и подняли на бортик.
– Подожди.
– Что вам нужно?!
– Подожди, пожалуйста.
Марина стряхнула воду с волос и отодвинулась от него так проворно, как будто он был заражен проказой. Ровно шумела вода. В бассейне никого не было, давешний молодой человек исчез – она даже не заметила.
Федор Федорович Тучков Четвертый глубоко и ровно дышал, ходили полированные бока, как у лошади, только что выигравшей Зимний кубок.
Ничего выдающегося. Он пришел в себя на редкость быстро.
– Послушай, – сказал Федор Тучков довольно сердито. – Если надо извиниться, я извинюсь.
– Что значит надо?
– Ну, если я тебя оскорбил и все такое. Я тебя оскорбил?
«Ну, конечно», – должна была воскликнуть она. Потом добавить: «Мы с вами больше не знакомы». Потом подняться и уйти.
Именно так поступила бы мама.
Марина опять скосила на него глаза.
– При чем тут… это?
– Я не знаю, то или это, – раздраженно продолжил он, – я хочу тебе сказать. Ты мне… нравишься. Очень. Если тебе это не подходит, лучше скажи сейчас. Мне не двадцать лет, все свои проблемы я решу сам и досаждать тебе не буду. Ну что? Как?
– Что… как?
Что-то стало поперек горла и не давало ей дышать. Она старалась и никак не могла.
