В Мой холодный мужчина читатель найдет эмоционально напряженную историю о молодой женщине, которой трудно признать свою способность к интуиции. Проникновенно и живо описана непростая динамика отношений в семье, где мальчики пытались скрыть ее уникальные способности....
А Диар… лед все же вышел наружу, за мгновения превращая Эмму и Наарата в ледяные статуи. Сверху упала какая-то железяка, и… спасти их уже было нельзя. Свою смерть они выбрали сами.
– Ты как? Еще держишься? – поинтересовался Шархат.
Я закашлялась, села. Диар оказался рядом, поднял меня на ноги. По телу разлилась слабость, огонь обжег внутренности.
– У нее нет защиты от яда, – тихо сказал Шархат. – Мой выжигает огонь, а твой – мороз. Алекс же… бессильна.
Я с трудом улыбнулась, чувствуя, как дышать становится все тяжелее.
– Нужный вам маршрут давно выстроен. Вы справитесь.
– Ты издеваешься? – спокойно уточнил Диар, и вокруг него снова взметнулась морозная смертоносная дымка.
Я потянулась к его щеке, погладила кончиками пальцев.
Он бессилен и пока не готов принять это.
– Корабль Ара неподалеку, если Наарат и Эмма не лгали, у него может быть противоядие, – заметил Шархат.
– Свяжись. Я соглашусь на любые условия.
Ну уж нет! Я не позволю посадить его в клетку!
– Шарх, не смей! – прохрипела я, и тот дернулся и уставился на меня.
– Думаю, если он захочет жить, то сам даст нам противоядие, – усмехнулся огненный, прочитав в этот момент все мои мысли до единой.
Я закашлялась и вцепилась в плечо Диара:
– Пообещай мне, пообещай, что не станешь ни о чем его просить и заключать сделок!
Диар уцепился пальцами за мой подбородок. Ледяными. Острыми. В глазах – морозная тьма, яркая и совсем невероятная. Это даже хорошо, что я запомню его именно таким. Сильным, смелым, моим…
– Как у нас с доверием, Алекс? – тихо спросил Диар.
– Полное и безоговорочное, – ответила я, чувствуя, как сил почти не осталось, а огонь буквально пожирает меня.
Диар отпустил, сделал два шага назад. Глубокий вдох. Выдох. Он не сводил с меня глаз.
– Я могу попробовать создать ледяной кокон. Он продержится двое суток или чуть больше. Я экспериментировал на цветах, ничего не могу обещать и гарантировать. Заморозка будет мгновенной, сродни остановке во времени. В тебе замрет все, и у нас появится… время и возможность добыть противоядие, – холодным тоном сообщил он.
– Я тебе верю, – сказала тихо.
Диар пронзил меня взглядом.
– Ты тоже вся моя жизнь, – добавила то, что так и не успела ему сказать тогда, когда признался он.
– Я люблю тебя, Алекс, – сказал Диар, делая шаг назад, вспыхивая ледяной смертельной тьмой, у которой был чуть другой оттенок, чем раньше.
Огонь почти коснулся сердца, когда на меня дыхнуло морозом.
