Автор
Чуйка на сработала – мгновенно. Во рту сухо, голова гудела. Поморщился, пытаясь открыть глаза: услышал Алекса — "Юр, иди сюда!" Значит, Юрку... Хорошо. Он тут ещё не вернётся. Голова где-то среди гула мелькает фрагменты вечера: девчонка, её глаза, дышащая мне в плечо. Сука! Попытался подняться, Алекс уже схватил меня за плечо......
Осмотревшись по сторонам, Артур открыл было переднюю дверцу, но внезапно сбоку что-то ожило…
Заметив вспыхнувшие фары ещё трёх машин, я вскрикнула. Пальцы Артура сильнее сжали мою руку.
— Спокойно, Милана, — быстро проговорил он.
Сбоку показались какие-то люди, стоянка пришла в движение, а ещё через миг я услышала голос, слышать который не хотела больше никогда:
— Ну здравствуй, Мила, — из темноты к нам шагнул Матвей. Окинул меня довольным взглядом и нехорошо усмехнулся. — Соскучилась по мне?
Я замерла. Холод, липкий и мерзкий, прошёлся по всему моему телу, язык словно бы распух, в горле пересохло.
— Господи… — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, и попыталась вырвать у Артура руку, чтобы броситься прочь, но он удержал меня. Сжал пальцы уверенно и крепко. Меня захлестнула паника, он же был совершенно спокоен.
— Пора возвращаться домой, Мила, — холодно произнёс Матвей и, махнув рукой, сделал шаг вперёд.
=18.
Милана
— Вандор! — едва увидев мужа, я бросилась к нему.
Меня колотило. Казалось, каждую клетку тела переполняет дикий, животный страх. Чего именно боялась, я и сама точно сказать не могла. Что больше не увижу его? Что случилось непоправимое? Что там, в отцовском доме, что-то пошло не так? Не знаю… В голове моей металось миллион мыслей и вместе с тем ни одна из них не была твёрдой, точной. Я просто хотела видеть его, хотела знать, что он со мной. Выглядела я, должно быть, ужасно — бледная, с дрожащими губами и трясущимися руками, но какая разница?! Стоило мне почувствовать его рядом, не отпускающая меня последний час паника начала растворяться, словно туман на утреннем солнце.
— Успокойся, — довольно резко сказал Вандор и, словно пытаясь сгладить грубость, обнял меня."
"Рукава его чёрной рубашки были закатаны по локоть, пиджак, что он надел на вечер, куда-то подевался, узел галстука чуть ослаб. Лицо его было тёмным, а глаза превратились в холодные провалы.
