Автор
Чуйка на сработала – мгновенно. Во рту сухо, голова гудела. Поморщился, пытаясь открыть глаза: услышал Алекса — "Юр, иди сюда!" Значит, Юрку... Хорошо. Он тут ещё не вернётся. Голова где-то среди гула мелькает фрагменты вечера: девчонка, её глаза, дышащая мне в плечо. Сука! Попытался подняться, Алекс уже схватил меня за плечо......
Ты ещё не настолько беременная, чтобы завтраки тебе в постель носить.
Она насупилась, надула губы, состроила обиженную гримаску, но уже через секунду потянулась ко мне и поцеловала в уголок рта. Я тут же перехватил поцелуй, углубил его. Какая же сладкая… Чуть прикусив её нижнюю губу, я провёл по ней языком, подхватил верхнюю. Милана обняла меня, и я ощутил её податливость, тепло обнажённой груди. Мысли поплыли, но стоило мне обхватить её затылок, снизу послышался какой-то шум.
— Это что? — недовольно спросила Мила, хмуря хорошенькое личико.
Я прислушался. Голос был явно знакомым и, более того, я точно знал, кому он принадлежит.
— А я сказал… — Донеслось до меня глухое рычание отца. — Я… Где…
— Оставайся тут, хорошо? — обратился я к Миле и накинул одеяло ей обратно на ноги.
— А ты? — Она смотрела с беспокойством, и это заставило меня улыбнуться. Странно, но с ней улыбался я куда чаще, причём порой даже тогда, когда и причин-то особых делать этого не было.
— А мне нужно решить кое-какие вопросы с батей, — уголок моего рта дёрнулся, и я небрежно похлопал Милу по прикрытой коленке.
— Чёртов сукин сын! — взревел отец, едва увидел меня. — Ты хоть понимаешь, что теперь будет?!
Остановившись на последней ступеньке лестницы, я привалился к периллам и внимательно посмотрел на него. Глаза его бешено сверкали, лицо было тёмным, рот кривился яростью. В подобном состоянии я видел отца всего пару раз в жизни и, надо сказать, моменты те были не из самых приятных.
— Это война! Ты понимаешь, что из-за твоей шлюхи у нас с Кондратьевым будет война?!
— У нас и так война, — заметил я. — Причём не я её начал."
"— Ты хотя бы понимаешь, что ты устроил?! — сжав кулаки, отец двинулся в мою сторону. Всегда аккуратно причёсанные волосы его находились в беспорядке, словно он только недавно сжимал их пальцами, на лице темнела щетина. — Теперь Борис…
— Так разберись с Борисом! — гаркнул я. — И с его пустоголовым сыном! Пусть следит за своим молокососом.
— Что я должен ему говорить?! — снова зарычал отец. — Эта девка…
— Эта девка — моя жена! — Я сделал решительный шаг с лестницы и подошёл к отцу вплотную.
