Автор
В темном пространстве чёрно-красного холла, стены украшены портьерами, а мягкий ковёр утопает в тёмной глубине. Странный светильник на столе напоминает обнажённую женщину, словно притягивая внимание к его необычности. Меняется только настроение — я предпочитаю тьму и мир таинственных ожиданий. Затем появляется предложение напиться чёрного кофе с тростниковой засолкой, что внушает надежду и любопытство....
На тонких пальцах алела кровь…
— Господи… — просипела я, сглотнув, но никто из них даже не заметил моего присутствия.
11.2
— Тебе конец, тварь! — прорычал Алекс, пытаясь зажать рану и сделал шаг к Стэлле.
Она ещё сильнее вжалась в стол. Я хотела броситься к ней, к ним, но прежде, чем успела сделать это, кто-то отпихнул меня с прохода, грубо толкнув в плечо. Стэлла перевела взгляд на вошедшего — им оказался сотрудник службы безопасности. Заметила меня. Алекс пошатнулся и выругался сквозь стиснутые зубы.
Кто-то помог Алексу усесться на табурет. Лицо того было бледным, только серые глаза блестели сталью, и в блеске этом не было ничего способного обнадежить. В голове у меня стучало, а к горлу подкатывала тошнота. Руки и ноги стали какими-то ватными. Один из охранников швырнул Стэллу на пол перед Алексом, другой тем временем помогал ему снять рубашку.
— Что случилось?! — крикнула я уже громче и бросилась к Стэлле, чтобы помочь ей, но, стоило присесть возле неё, меня рывком подняли на ноги.
Лишь на мгновение я почувствовала прикосновение её пальцев.
— Я справлюсь, — шепнула она совсем глухо, сдавленно. Я перехватила взгляд зеленых глаз… В глазах Стэллы была обречённость. Чёрная пустота, затягивающая всё живое…
Вот тут мне стало действительно страшно. Страшно не от искажённого злобой лица Алекса, не от вида крови, не от жёстких прикосновений охранников, а от этого её взгляда. Потому что… Боже мой, что они с ней сделают?! Я попыталась вырваться из рук охранника, хотела бросится к Алексу и… Не знаю, что я могла бы сделать.
— Пустите меня! — крикнула я, ногтями впиваясь в запястье охранника. Он стиснул зубы, но руку мою не отпустил. — Да пустите же!
Я чувствовала, как у меня на глазах выступают слёзы бессилия. С её тела только-только начали сходить синяки…
— Что вы с ней сделаете? — Голос дрожал и срывался.
Охранник снова не ответил, и тут наряду с адским страхом я испытала столь же неконтролируемую ярость. Словно бы часть этого самого страха перешла в ярость. Она там совершенно одна, а этот… Какое право он имеет трогать меня?!
— Пустите меня! — резко дёрнулась и упёрлась, не собираясь подчиняться его воле.
