Автор
В темном пространстве чёрно-красного холла, стены украшены портьерами, а мягкий ковёр утопает в тёмной глубине. Странный светильник на столе напоминает обнажённую женщину, словно притягивая внимание к его необычности. Меняется только настроение — я предпочитаю тьму и мир таинственных ожиданий. Затем появляется предложение напиться чёрного кофе с тростниковой засолкой, что внушает надежду и любопытство....
— Она ведь…
— Я же сказал, что она в порядке, — грубо перебил меня Вандор и, очевидно поняв, что я не поверила ему, добавил: — Я передумал. Никто её не трогал.
Я понимала, что он говорит, понимала смысл слов и вместе с тем не могла понять. Если он обманывает меня, то зачем, ведь утром правда откроется. А если нет… Я смотрела на него с непониманием и не знала, как себя вести. На меня накатило такое облегчение, что к глазам опять подступили слёзы. Не радости, нет. Это было что-то другое. Боль неотвратимой утраты отступила, и я почувствовала, как меня трясёт.
— Спасибо, — прошептала я, и пальцы мои двинулись в обратный путь — от плеч по груди, ниже, к животу. — Спасибо…
— Спи, — коротко сказал он, перехватывая мою руку, когда я уже собиралась опуститься ещё ниже. — Не сейчас.
Я чувствовала его желание и не понимала, почему он остановил меня.
— Спасибо, — повторила я и коснулась его пальцев. Понимает ли он, что значит Стэлла для меня, девочки из детского дома? Для девочки, никогда не имевшей семьи? Понимает ли он, сколько она пережила?
Вандор не ответил, только склонился к моему затылку и вдохнул.
Когда я вновь открыла глаза, Вандора в постели уже не было. Я прислушалась к доносящимся из ванной звукам — тишина.
Встав, я подошла к стулу.
