– Я вдруг подумала, что он не выглядит радостным от того, что лицезреет новый цвет моих распрекрасных волос, и попробовала к нему примазаться. – Ты такой теплый сегодня.
Смерчинский поцеловал меня в нос, заставив умереть и возродиться.
– Маша, снимай это, я уже понял твои намеки. Мне безумно нравятся твои прежние волосы. – Это Денис уже прошептал мне на ухо.
– Это не парик. – Призналась я, глядя на него снизу вверх глазами нашкодившего енота. Рядом со Смерчем стало так уютно, что мне тут же захотелось уснуть. Желательно на нем.
– А что же это?
– Это и есть мои волосы. Блин, Смерчинский, ты такой гад, что я рядом с тобой сейчас мяукать начну. Так и быть, буду называть тебя «милый».
– Я не понял, – проигнорировал парень мои слова. – Это сейчас твои волосы? – Его тон был мягким-мягким, как у детского платного стоматолога, спрятавшего за спиной шприц.
– Да, мои, я покрасилась. – Призналась я с осторожной улыбкой. Сокурсники и некоторое количество прочих студентов продолжала на нас глазеть. Кажется, мы нравилось наблюдать за нашим, как им казалось, «щебетанием».
– Не понял.
– Я покрасилась.
– Повтори?
– Покрасилась я, глухой что ли?
– Ты что, с ума сошла? – вдруг рассерженно прокричал он мне на ухо, подумав, наверное, что глухая – я. А я, не ожидая такой реакции, только помотала головой и краем глаза заметила, как на улице появилась Князева. Она, не спеша, вышла на крыльцо, заметила нас, остановилась на ступеньках и скрестила руки на груди.
– Не сошла. А тебе что, не нравится? – глядя на нее, спросила я у Дэна.
Ответа, однако, не дождалась.
– Пойдем, – схватил меня за руку Смерч чуть выше запястья. – Пойдем-пойдем.
– Куда?! – я совсем не поняла резкой перемены в его словах и действиях.
– Туда, – лаконично кивнул головой Дэн на парковку с автомобилями.
– Да зачем же? Зачем? – не понимала я. – Отпусти ты меня, идиот! Куда?
– Возвращать твоим волосам свой первоначальный вид, – отозвался он. – Давай, Бурундучок, иди.
Я мигом уперлась всеми четырьмя конечностями.
– Да не за что в жизни!
– Иди-иди, – Дэн оказался намного сильнее меня. – Не устраивай сцен на глазах у всего универа. Так зачем ты это сделала?
– Я хотела тебе понравиться! – огрызнулась я, не желая переставлять ноги.
– Ты и так.
– Что и так?"
"– Ты мне и так очень нравилась. – Рассерженно сказал парень, и, кажется, понял, зачем я сотворила этот оранжевый кошмар с собственной головой. Он оглянулся на меня и добавил негромко своим потрясающим по серьезности взрослым голосом так, чтобы это слышала только я, – и не только своим внешним видом, Маша. Тебя не заменить, поверь мне.
«Вера – двигатель дебилов, а мы не дебилы. Но верим», – написали мигом ало-оранжевыми буквами противные головастики.
И я поверила.