Автор
Девушка, три года тайно влюбленная в одногруппника, узнает, что он встречается с другой. Вместе с таким же разбитым сердцем однокурсником она начинает борьбу за его внимание. Смогут ли они пережить боль отвергнутой любви и найти счастье друг в друге?
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Мой идеальный смерч»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Девушка, три года тайно влюбленная в одногруппника, узнает, что он встречается с другой. Вместе с таким же разбитым сердцем однокурсником она начинает борьбу за его внимание. Смогут ли они пережить боль отвергнутой любви и найти счастье друг в друге?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Девушка, три года тайно влюбленная в одногруппника, узнает, что он встречается с другой. Вместе с таким же разбитым сердцем однокурсником она начинает борьбу за его внимание. Смогут ли они пережить боль отвергнутой любви и найти счастье друг в друге?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Мой идеальный смерч» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– У тебя не галлюцинации ли? Может, ты в наркопритон поехала, а не в музей? Тут как раз на соседней улице один нарко…
– Мама! Ну это же авангард! Понимаешь? Авангард! – тоном завсегдатая бомонд-тусовок воскликнула я, перебивая ее. – Тут все не такое, как в общепринятой культуре. Это контркультура. А смех издает Сероко.
– Да ты что! Оно что, живое? – закипела родственница еще сильнее.
– Для Радова – да. Он наряду с художественными техниками использует и современную электронику. Это очень модно и креативно. А смех – это сущность Сероко. Это… м-м-м… Мама! Веселовский, Бахтин, Рабле – все они писали о смехе. Ты знаешь, какое внимание они уделяли ему как общекультурному явлению? – начала нести дикую чушь я.
Теперь Дэн сидел на кровати, согнувшись пополам, все так же продолжая обнимать подушку. А все из-за него это приключилось! Не поперлась бы я в клуб, спала бы сейчас себе дома спокойно и не кормила бы маму невкусной лапшой здоровенных размеров и гротескных форм.
– А Радов как человек, объединяющий в себе все пласты культуры… э-э-э… Чтит предшественников! Рабле смеховую культуру в текстах использовал, Томас – в картинах.
Хорошо, что мама не знала, что вышеперечисленные мною господа к живописи не имели никакого отношения. Только если самое отдаленное. А то она бы меня через трубку задушила, а так я смогла задурить ей голову…
– Господи, зачем я тебя отправила учиться на факультет искусствоведения, дурдом какой-то на этих твоих выставках творится! – посетовала мама. – Не признаю этих твоих странных модных картин.
– Это не дурдом. Это жизнь, перенесенная на холсты, но выходящая за их грани, – гордо произнесла я. – Одним словом, искусство, мамочка.
– Так, грань моя ненаглядная, когда ты дома будешь? – вновь посуровела мама.
– Утром, – пообещала я и услышала папин голос:
– Вера, хватит к Машке приставать, иди уже спать. Поздно…
Слава Богу, мама его послушала и, всего лишь пару минут почитав мне нотации, положила трубку. Смерчинский, забыв, что хочет спать, опять заржал.
– Кто? Сероко? – сквозь смех произнес он, глядя на меня с умилением. – Ну ты и выдумщица, девочка моя! Черт, Сероко… Сероко, которое смеется за гранями холста! – и он опять зашелся в искристом смехе. Знаете, никогда не сравнивала ничей смех с шампанским – а смех Дэна сравнивала…
– Заткнись, – пробурчала я, хотя мне тоже хотелось улыбаться, – спи. – Утром поговорим. Насколько я помню, твой кочан вроде бы болит и мечтает поспать. Спи. Сегодня я не расскажу тебе сказку. Не заслужил.
– Спокойной ночи, Чип. Без тебя было бы очень скучно сегодня, – произнес Смерч, глядя на меня с… Нежностью? Радостью? Дружелюбием? Я так и не разобрала его взгляда.
