Когда эльф оказался в власти империи три века назад, его память была стерта. Теперь он — телохранитель, воспользовавшись его уникальными способностями для обороны имперских исканий. Но когда любовь незаметно пробуждает душу Киборга, придется решить: оставаться в покое или вырваться из-под власти?...
Поняв, что с минуты на минуту потеряю сознание, я вытянула руку и опустила ее на щиколотку страдающего Агента. Забрала всю его боль. Без остатка.
— Хочу, — ответила я, повернувшись к Элю, чье лицо постепенно возвращало нормальный человеческий оттенок, — полюбоваться…
Взгляд серебристых глаз прояснился, больше не затуманенный мукой. Ладонь скользнула к поясу тактического костюма.
— …полюбоваться на то, как ты сдохнешь, тварь. Давай, Агент, вырви ему кадык.
Прежде чем отключиться, я успела заметить, как эльф выкинул руку вперед и вонзил армейский нож менталисту в горло.
Глава 22
Очнулась я от солнечного света, бьющего в лицо, и, открыв глаза, едва не подскочила от удивления: рядом с моей кроватью сидела женщина в необычной одежде — длинном зеленом платье с рукавами а-ля летучая мышь. Такие наряды люди могли носить много веков назад. Но незнакомка у моей постели не была человеком. Первое, что я заметила, проснувшись, — ее острые эльфийские уши.
Я в Ильмаре!
Догадка наполнила меня страхом и восторгом, облегчением и тревогой — таким жгучим коктейлем противоречивых эмоций, что я тут же почувствовала упадок сил.
Десяток вопросов завертелся на языке, но никак не получалось собраться с мыслями и задать хотя бы один. Поэтому я в немом изумлении смотрела на женщину возле себя. На то, как она толчет пестом в ступе какие-то травы, как смешивает их с густой кремообразной субстанцией, а потом покрывает мои покалеченные ноги получившейся мазью.
Боли я не чувствовала, на раны старалась не смотреть, чтобы не расстраиваться. После таких травм можно остаться инвалидом даже в мире, где медицина высоко развита, а здесь какие-то травы, какая-то мазь. И тем не менее непостижимым образом я знала: все с моими ногами будет хорошо. Спокойствие, исходящее от незнакомки, передавалось и мне.
Украдкой я осмотрелась: просторное помещение, спальня, полная воздуха и света. Много окон и почти нет мебели. Только кровать под тюлевым балдахином, на которой я лежала, белый шкаф, похожий на вертикально поставленный ящик, и напольное зеркало.
Пока я оглядывалась, незнакомка продолжала свою монотонную работу, словно не замечая, что пациентка пришла в чувство. А я… я отыскала взглядом закрытую дверь.
