Когда эльф оказался в власти империи три века назад, его память была стерта. Теперь он — телохранитель, воспользовавшись его уникальными способностями для обороны имперских исканий. Но когда любовь незаметно пробуждает душу Киборга, придется решить: оставаться в покое или вырваться из-под власти?...
Это были не просто гипотетические рассуждения о браке — мне на полном серьезе делали предложение. А как же период ухаживаний, тест-драйв в постели?
— М-может, сначала повстречаемся?
— У нас так не принято. — Эль опустил голову. — Но если ты не уверена в своих чувствах… В том, что я тебе нужен…
Вид у него стал такой грустный, такой потерянный, что я поспешила выпалить:
— Согласна. Я согласна.
И только потом поняла, что меня провели.
Добившись желаемого, Эль поднял лицо и сверкнул хитрой улыбкой.
Манипулятор! Чертов ушастый манипулятор!
Брать свои слова назад было глупо. Возмущаться нечестной игрой — тем более. Оставалось только расслабиться и позволить течению нести меня вперед.
Вот так, сама того не заметив, я оказалась помолвлена, хотя не собиралась выходить замуж ближайшие пару лет.
— Почему ты не навещал меня? Я ждала тебя всю неделю. Каждый день.
Эль посерьезнел, улыбка стекла с его губ, а на лицо вернулся смущенный румянец.
— Мне было стыдно.
— Что? — Я даже опешила от такого заявления.
— Стыдно смотреть тебе в глаза. — Он снова отошел к окну и устремил вперед невидящий взгляд. Его плечи напряглись, спина стала неестественно прямой. — То, как я вел себя там, на базе, недостойно мужчины. Эльфы — гордый народ, а я… Я предлагал себя… Предлагал тебе свое тело, как… — Он вздохнул. — Невыносимо вспоминать.
— Поэтому ты не приходил?
— В первый день я был слишком слаб после полученных ран. Затем, когда раны затянулись, целители взялись за мою память, и…
— И?
— Это было мучительно.
— Но почему? Почему ты так решил?
— Ты отвергла мое предложение, хотя земные женщины неприлично любвеобильны. Но ты не захотела разделить постель с красивым мужчиной. И я подумал: это потому, что мое поведение казалось тебе омерзительным. То, что я говорил, как просил меня взять, тр… трахнуть, — он поморщился, будто, произнося последнее слово, совершал над собой усилие.
— Боги, да ты был пленником! Гипно-маги выжгли тебе мозг!
— Я потерял достоинство, — он сжал кулаки. — Я много думал о том, что случилось, и был противен самому себе. Не мог собраться с духом, чтобы поговорить с тобой. Боялся посмотреть тебе в глаза и увидеть, что любимая женщина меня презирает.
