Когда эльф оказался в власти империи три века назад, его память была стерта. Теперь он — телохранитель, воспользовавшись его уникальными способностями для обороны имперских исканий. Но когда любовь незаметно пробуждает душу Киборга, придется решить: оставаться в покое или вырваться из-под власти?...
И разумеется, никто его не страховал. Комната была тесная, но все тренажеры вокруг Агента пустовали. Ребята из боевого подразделения «Тьма» рассредоточились вдоль стен, подальше от живого оружия империи, и наблюдали за ним, разинув рты.
— Ты должен был ждать меня там, где тебя оставили, — прошипела я, наклонившись к эльфу, лежащему на скамье под штангой. Я была так зла, что с трудом подавила желание дернуть его за длинный светлый локон.
— Я ждал, — невозмутимо ответил Агент.
— И?
— Мне стало скучно.
— А теперь тебе, значит, весело?
— Да.
— Я рада. Но благодаря твоему своевольству начальство решило, что я не справляюсь со своими обязанностями. Так что поздравляю, Агент. Теперь у тебя новый куратор.
Я блефовала. Надеялась, что Эль-Охтарон успел ко мне привязаться, оценить мою лояльность по сравнению с предшественниками, и хотела преподать ему урок. Чтобы понял: каждый поступок имеет последствия, непослушание может плохо закончиться в первую очередь для него самого.
Реакция на новость о смене куратора превзошла все ожидания. Хищное, самодовольное выражение слетело с лица Агента — теперь в его чертах читался откровенный испуг. Побледнев, эльф вскочил на ноги.
— Что мне сделать, чтобы Совет отменил свое решение? — прошептал он дрожащим голосом. — Я не приму никого другого. Убью того, кого назначат на твою должность. Так и передай начальству. Мой куратор — ты.
Ого! Вот это пыл! Вот это экспрессия! Я даже опешила от такой бури эмоций. Похоже, путь к сердцу мужчины действительно лежит через желудок. Горячее ризотто творит чудеса.
— Успокойся, Агент. Это была шутка. Я по-прежнему твой куратор.
Эль-Охтарон недоверчиво прищурился, потом его широкие плечи расслабились, а из груди вырвался долгий облегченный вздох.
— Но ты должен быть послушным.
— Я буду послушным, куратор Кроу, — пообещал Агент. — Я буду очень-очень послушным.
Отводя эльфа в душ, я размышляла над одним обстоятельством: почему хрупкие дамочки из лаборатории не боятся Агента, а военные, мускулистые мужики, в его присутствии пачкают белье? Наверное, дело в том, что медики привыкли видеть Охтарона беспомощным в первые минуты после выхода из криосна.
