Когда эльф оказался в власти империи три века назад, его память была стерта. Теперь он — телохранитель, воспользовавшись его уникальными способностями для обороны имперских исканий. Но когда любовь незаметно пробуждает душу Киборга, придется решить: оставаться в покое или вырваться из-под власти?
Увидев меня, он больше не отводил взгляда. Пока медики помогали Агенту, едва стоящему на ногах, выбираться из криокамеры, пока обкалывали ему вены, ставили капельницы, он смотрел на меня, только на меня. Отмахивался от врачей, выворачивал шею, лишь бы не упустить меня из вида.
Мое присутствие словно придавало ему сил.
«Куратор», — шептал он беззвучно, губами, дрожащими от холода."
"Мне же до безумия хотелось растолкать чертовых «Халатов», обнять его крепко-крепко, закутать, замерзшего, в теплый плед, согреть горячим чаем и… собственным телом. Будь моя воля, я бы увезла его с этой базы, на жаркое, обласканное солнцем побережье, не в Арагорну, дальше, гораздо-гораздо дальше — туда, где никто и никогда не сможет нас отыскать.
Опасные мысли, Алайна. Очень опасные.
— Ты помнишь, какая процедура вас ждет? — спросила Мелинда, стоящая рядом.
Мне понадобилась минута, чтобы собраться с мыслями и понять, о чем она говорит. Что имеет в виду.
Токсичный состав. Точно. Перед тем как погрузить Агента в стазис, его тело покрывают особым веществом, которое после пробуждения необходимо быстрее смыть.
В этот раз совместный душ не будет столь неловким.
Или нет?
Глава 15
Агент
Он не осознавал хода времени, но при этом его сон был не совсем сном. Он купался в непроглядном мраке, и окружающая темнота дышала холодом, пробирающим до костей. Он мерз и никак не мог заставить себя очнуться, вынырнуть из этой темноты и из этого холода. Выбраться из ледяной ловушки, в которой был заперт уже очень давно. Целую вечность.
Иногда, чтобы освободиться, он пытался открыть глаза, но веки казались тяжелее гранитных плит. Их словно приклеили, зашили, чтобы он никогда больше не увидел света.
Ему было страшно, как страшно ребенку в темной комнате, полной кошмаров. Как человеку, внезапно пробудившемуся в заколоченном гробу глубоко под землей. Как любому, оставленному в одиночестве непонятно где, неизвестно, надолго ли. Ибо его сон-не сон длился и длился и не желал заканчиваться.
Но сквозь мрак, сквозь холод он, не помнящий своего имени, тянулся к кому-то светлому. Чей-то образ занозой застрял в его дырявом сознании. Он не знал, кто это, но стремился к нему, понимая, что только так сможет выбраться из черной бездны, в которой плавает. И тогда тьма сменится светом, а вымораживающий холод — теплом.
Как же ему хотелось согреться!
*
Когда Агент очнулся и осознал себя, то испытал страх. Всепоглощающий ужас охватил его при мысли, что, пока он отсутствовал, Алайна могла умереть.
