Когда эльф оказался в власти империи три века назад, его память была стерта. Теперь он — телохранитель, воспользовавшись его уникальными способностями для обороны имперских исканий. Но когда любовь незаметно пробуждает душу Киборга, придется решить: оставаться в покое или вырваться из-под власти?...
*
Работающую глушилку я оставила в спальне, а свой план на всякий случай решила рассказать в ванной комнате под шум воды, пущенной из кранов. Только сейчас мне пришло в голову, что приспособление Мелинды способно выполнять сразу две функции — создавать помехи, не дающие подслушать разговор посторонним, и записывать этот самый разговор для тех, кого капитан Суонк посторонними не считала.
Если первую часть моего плана Мелинда знала, то раскрывать вторую ей точно не стоило. Эта часть касалась непосредственно ее.
Заинтригованного Агента я усадила на крышку унитаза, затем пустила воду и в душевой кабине, и в раковине.
— Что я должен знать? — шепнул эльф, наблюдая за моими манипуляциями и понимая, что куратор параноит не просто так. Он вообще был очень умным и проницательным мужчиной.
Я наклонилась к Агенту и осторожно убрала от изящного длинного уха прядь волос.
— Хочешь сказать, что возбуждаешься, когда тебя дергают за уши? — усмехнулась я.
— Нежно дергают, — поправил Агент. — Если ты попытаешься их оторвать, мне это вряд ли понравится.
Я покачала головой, а потом в дурацком, каком-то совершенно глупом приступе игривости наклонилась и лизнула аккуратную ушную раковину эльфа.
Черт, мы собрались поговорить, обсудить что-то важное, а вместо этого занимались ерундой, достойной подростков.
— Ты хочешь меня, куратор Кроу, — сверкнул глазами Агент, не спрашивая — утверждая. — Ну так возьми. Чего ты ждешь? Я весь твой.
Он так смотрел — искушающе и открыто, доверчиво и напряженно, с желанием и опаской — что кружило голову. Его длинные светлые волосы, экзотичные острые уши, идеальное рельефное тело становились моим фетишем.
— Хочу быть твоим, — попросил Агент. — Трахни меня.
Из уст эльфа это грубое слово прозвучало так чужеродно. Оно настолько неправильно отражало мое к нему отношение, что я невольно поморщилась.
Не трахни — займись любовью.
И все же эта вульгарная фраза что-то перевернула в моей душе.
