– Акиль, – лорд Грей выплюнул это имя точно ругательство, – сказал, что орден не богадельня, и если я не способен навести порядок на своих землях, могу отдать тем, кто способен. Попробовал бы сам… – Он осекся, потому что мы уже походили к дому.
Чтобы попасть в фамильную усыпальницу, нужно было через господское крыло выйти на задний двор, куда чужие могли пройти только в сопровождении хозяев, и углубиться в сад. Когда мы приблизились, караульные у двери подобрались, но я вздернула подбородок и небрежно бросила: «Он со мной» – и стражи не сказали ни слова. На лице лорда Грея не отразилось ничего, но пока мы шли по коридору к задней двери, он едва слышно произнес:
– Кажется, ты права: разговор будет долгим.
Внутри склепа мало что изменилось: так же темно – я зажгла светлячок – сухо и прохладно. Свежая кладка на одной из стен, новая медная табличка. С полдюжины камней и остатки строительного раствора на полу – и больше никаких следов посторонних. Как бы ни относились к нашей семье, прах покойных не осквернили. Кажется, я знала, кого за это благодарить. Как же так получается, что я то и дело оказываюсь у него в долгу?
Я коснулась еще не потускневшей меди. «Беорн и Клэр Эйдо», – гласила надпись. И ниже еще «Эдвард и Мартин Эйдо погибли, защищая столицу от чумных. Вечная память».
– Умно, – сказал лорд Грей. – Даже если на самом деле там никого нет, видимость приличий соблюдена. Скажут, что он достойно повел себя, позаботившись о врагах.
– Никого нет? – Мой голос дрогнул. Да нет, зачем бы Ричарду лгать?
– А зачем ему возиться с погребением, когда можно просто сжечь?
– Тогда и с кладкой возиться незачем, и табличками…
– Может, ты и права. – Он осенил себя священным знамением и начал читать молитву об усопших.
Я прислонилась лбом к свежей кладке, шепотом принялась повторять знакомые с детства слова и осеклась. Не смиренно просить мне хотелось – а схватить бога за грудки и, хорошенько встряхнув, заорать в безмятежное лицо, виденное на образах: «Как ты, всеведущий и всемогущий, допустил это все? Зачем это мне? За что?»
Я дождалась, когда молитва закончится, развернулась к лорду Грею. Сказала, предупреждая вопросы:
– Я пыталась убить магистра, но не смогла. Он сохранил мне жизнь, потребовав за это присягнуть хранителям. Я согласилась.
Незачем ему знать про чуму и посвящение – я поклялась хранить тайны ордена.
– Но обеты, данные под давлением, недействительны! – воскликнул лорд Грей. – Это просто… подло! Бесчестно требовать платы за милосердие."
"– Меня никто не тянул за язык. Выбор между клятвой и смертью – тоже выбор.
– В восемнадцать лет? Кто-то способен с открытыми глазами выбрать смерть в восемнадцать лет? Да тебя просто обвели вокруг пальца, воспользовавшись твоей…
– Глупостью? – вскинулась я.