Автор
В этой истории главная героиня, словно дурочка, отвечает на взгляд мужчины с таким видом, будто она совсем не знает о его возможной привлекательности. Вернувшись домой после двух недель путешествия по морю, она понимает, что мама снова начнет жаловаться, утверждая, что он ей ни в чем не нужен. Но она уже готовится к тому моменту, когда вырастет и сама решит, для чего ему нужна такая дама как она....
Простонародье боится огня, но сотня воздушных клинков куда смертоносней.
Сбитое кем-то извне заклинание отозвалось болью во всем теле – словно в позвоночник загнали стальной прут. Я едва удержала крик, застонав сквозь стиснутые зубы. Боль на миг отрезвила, но ярость тут же вернулась снова. Кто посмел вмешаться?!"
"Я развернулась, отступая чуть в сторону – чтобы видеть и повариху, жмущуюся к стене, и мужчину – того самого, светловолосого, который только что сидел у двери, готовясь поесть. Он приближался неторопливо, выставив в примиряющем жесте обманчиво-безоружные руки.
Зачем он влез? Что ему нужно? Бить ли первой, пока не ударил он? В учебном поединке все ответы известны, но что мне делать сейчас? Перед внутренним взором возникло укоризненное лицо матери – леди из семьи Эйдо начала трактирную потасовку, разве этому я тебя учила?
Пока мысли мельтешили роем вспугнутых мух, боль, наконец, отступила, перестала туманить зрение.
– Пощади ее, – мягко проговорил он.
– Она посмела… – Собственный голос показался мне незнакомым – ломким, звенящим, грозящим сорваться то ли в крик, то ли в слезы. Я сжала кулаки, ногти впились в кожу, боль напомнила, на каком я свете. – Она посмела меня оскорбить, – уже сдержанней выговорила я. – Равного я бы вызвала, прежде чем убить. Эту я вызвать не могу.
– Да, она тебе не ровня, – согласился незнакомец, все так же мягко и спокойно. – Ты можешь убить ее, не шевельнув и пальцем. И она не сумеет себя защитить.
Я словно наяву увидела отбелки факела на стене и ощутила тяжесть цепи и замораживающее нутро ощущение полной беспомощности.
Но я-то в своем праве!
Те двое, наверное, считали так же, ведь невиновные не сидят в кандалах.
– Милости, миледи! – Хозяин опомнившись, кинулся между мной и Маргарет, бухнулся на колени. – Пощадите. Она припадочная…
– Кого вы молите о пощаде? – прошипела повариха.
– Заткнись, – отрезал мужчина. Вроде и голос не повышал, и к магии не тянулся, но Маргарет, и правда, заткнулась.
Он снова обернулся ко мне.
– На поединок ее не вызвать. Значит, это будет не воздаяние, а убийство.
– Так тем более ей следовало подумать, прежде чем!.. Она это начала!
Прозвучало, надо сказать, так себе. Словно я оправдываюсь перед воспитательницей, разбирающей девчоночью драку в пансионе.
