Автор
В этой истории главная героиня, словно дурочка, отвечает на взгляд мужчины с таким видом, будто она совсем не знает о его возможной привлекательности. Вернувшись домой после двух недель путешествия по морю, она понимает, что мама снова начнет жаловаться, утверждая, что он ей ни в чем не нужен. Но она уже готовится к тому моменту, когда вырастет и сама решит, для чего ему нужна такая дама как она....
Ну, ты понимаешь – улыбаться, прижать чуть крепче во время танца, шептать на ушко всякие глупости на грани приличий, чтобы она смеялась и краснела, а он злился…
Я кивнула. Эта игра никогда не меняется.
– Я был совершенно уверен, что Джоан его любит, потому танцами и улыбками на этом балу все и закончится. – Алан вздохнул. – Только оказалось, что Дилан был вовсе в этом не уверен. И после того, как я протанцевал с ней второй подряд танец…
Я покачала головой. Вообще-то это уже было на грани приличий. Два танца подряд допускалось танцевать только с женихом после помолвки или с мужем.
– Знаю, – кивнул он. – Говорю же, дурак был. В общем, Дилан швырнул мне в лицо перчатку. При всех.
И замять дело уже не получилось.
– Сейчас я понимаю, что даже после этого все можно было остановить, – в голосе Алана прозвучала горечь. – Если бы сэр Грей…
Сэр Грей? Друг отца?
– …приехавший обговаривать условия поединка, предложил мне извиниться – а он должен был это сделать как секундант оскорбленной стороны – я бы согласился не раздумывая.
Так вот откуда я знаю эту историю. Сэр Грей, видимо, и рассказал. Может быть, и при нас, детях."
"– Я не хотел его убивать. Был уверен, что Дилан поставит щит, потом тоже бросит в меня что-нибудь, я легко отобью, на том все и закончится. Я ведь никогда не был бойцом. Только щит он поставить не успел.
Глава 4
Алан надолго замолчал. Я тоже не говорила ничего – да и что тут скажешь?
– Я хотел поехать к его родителям вместе с телом. Понятно, что никакие извинения не помогут, и все-таки так казалось правильным.
– А ты уверен… – Я осеклась. – Извини.
Это мне сейчас казалось чем-то чудовищным, если самому отрезать себя от семьи. Я бы простила им что угодно – лишь бы живы были. Алан мог судить иначе.
– Уверен ли я, что он имел в виду именно это?– усмехнулся Алан. – Нет. Но мама всегда говорила, что отец – редкостный упрямец, а я – еще хуже. Я ей пишу время от времени, чтобы знала, что жив-здоров.
