- Чего подсматриваешь?
Вот только вся эта грозность была показной. Я видела улыбку в глубине его глаз.
- Я волновалась. Вы ушли и ничего не сказали. Я звала, а в ответ тишина, - пояснила я, совсем не чувствуя себя виноватой. – Айран, ты как?
Напарник медленно приоткрыл глаза, глядя на меня сквозь ресницы.
- Нормально, - отозвался он и даже попытался улыбнуться.
- Уверен?
- Вполне.
И сам продолжал сидеть на земле, опираясь спиной о прохладную стену. Одна нога согнута, на неё опирается рука, а другая вытянута.
- Тебе помочь? – замешкавшись, спросила у него.
Тот мотнул головой, продолжая изучать меня странным взглядом.
- Может не стоит сидеть на земле. Холодно же, - заметила я, поведя плечами от неловкости.
- Иви, если бы я начал требовать с тебя тот поцелуй, то… ты бы выполнила свое обещание? – вдруг хрипло спросил Айран.
- Вы тут разговаривайте, а я пойду. Дел... столько еще дел! Цветочки вон полить надо, - произнес домовушкин, прошмыгнув между нами.
Я проводила его взглядом и только потом посмотрела на парня. Этих секунд хватило, чтобы собраться с мыслями и найти ответ на его вопрос.
- Знаешь, я могу быть вредной, невыносимой, упрямой, дерзкой, но никто и никогда не мог меня обвинить в том, что я не держу своего слова. Попросишь – поцелую. Сама.
Брякнула, задрав подбородок, а у самой сердце обрывалось.
«Что же я творю? Что же мы творим?»
А в ответ короткая, едва уловимая улыбка и странная непонятная тоска и обреченностью в глубине светло-голубых глаз, в которых уже давно не плавали льдинки.
Поднимался он медленно, цепляясь за стену и слегка сморщившись от боли.
Я хотела уже шагнуть к нему навстречу, помочь, поддержать. Но Айран не дал. По одному взгляду было понятно, что помощи сейчас летун от меня не примет.
- Что домовушкин сделал? – спросила я, приближаясь.
- Не знаю. Не спрашивал. Но зелье вывел. Обошлось без… рвоты. Хотя состояние не очень. Из меня словно все соки выжали, - признался Айран, задирая голову вверх.
И снова эта улыбка, от которой сердце ухнуло вниз.
Что ж он такой… реальный? Больше не холодная статуя, а живой, настоящий. Его даже можно потрогать и не натолкнуться на полный леденящего холода взгляд. А еще от Иргара пахло ягодами. И сам он был… совсем другой. Не тот вредный летун из академии, а напарник и друг, на которого можно было положиться и в которого так легко можно было…
- Ты первый спишь, - заметила я, убирая руки за спину и покачиваясь с пятки на носок и обратно.
- Нет.
- Это не обсуждается. Ты устал, сам сказал, что чувствуешь себя плохо. Поэтому и будешь спать первым. Ты приходи в себя, я пойду постелю постель! – решительно произнесла я, развернулась и шагнула к выходу.
Не дошла.
- Иви, – вдруг донесся мне вслед его голос.
Неожиданно тихий, проникновенный, совсем незнакомый.